– Ага. Так что лучше бы твоему адвокату постараться.
– Ну-ну, – хмыкнул он и отключился.
Корабль шумеров медленно проплыл между сторожевыми башнями, миновал круглую бухту, вошел в широкий канал.
Этот канал плавной дугой проходил между высокими берегами, облицованными плитами белого камня. Наверху, над краями канала, виднелись строгие каменные постройки. Старый матрос, который уже бывал в Атлантиде, рассказал Шамику, что это – казармы воинов-атлантов, размещенные здесь на случай нападения врагов. Впрочем, какие враги могут быть у могущественных атлантов? Кто может осмелиться поднять руку на этих людей, подобных богам? Кому может прийти в голову столь безрассудная мысль?
Пройдя около пятидесяти стадиев по каналу, корабль снова свернул в широкие морские ворота. Поперек этих ворот была натянута огромная бронзовая цепь, которую при подходе корабля опустили на дно, чтобы он мог беспрепятственно войти во внутреннюю гавань.
Эта огромная гавань была вся заставлена многочисленными кораблями, прибывшими в Атлантиду со всех концов света.
Здесь были высокие триеры прирожденных моряков, жителей острова Крит и родственных им народов моря, эллинов, низкие и длинные корабли египтян, сплетенные из стеблей папируса и казавшиеся столь хрупкими, что трудно представить, как преодолевают они морские просторы, были пузатые, похожие на огромные бочки, джонки желтолицых жителей самых дальних краев – тех, где по утрам восходит солнце, были корабли эламитов – тяжелые, с квадратными носами и широкими квадратными парусами, сплетенными из речного тростника, были узкие приземистые ладьи с драконьими мордами на носу, на которых приплыли полудикие варвары холодного Севера, облаченные в одежды из шкур диких зверей.
Шамик во все глаза смотрел на эти удивительные корабли, на этих удивительных людей и едва не прозевал момент, когда их собственный корабль встал возле причальной стенки.
Отец позвал его в каюту. Там, несмотря на все протесты, Шамика нарядили в парадную одежду, в которой он чувствовал себя как раб в колодках – ни голову повернуть, ни рукой пошевелить.
– А тебе и не нужно вертеться, – сказал старый эламский раб, с самого детства приставленный к Шамику. – Ты – знатный молодой господин, тебе надлежит вести себя достойно…
– Стоять как столб! – проворчал Шамик, но спорить не стал: знал, что это бесполезно.
Переодевшись, он вышел на палубу и встал рядом с отцом.
Матросы перебросили на берег сходни, и шумеры по одному и по двое перебрались на берег.
