- По-моему, слишком жестоко наказывать смертью простую кражу, - заметил Браун.
- Жестоко, говорите вы? Да ведь с пропажей лошадей фермер теряет все. Вот я недавно продал трех лошадей за хорошие деньги, и они вот у меня в кармане. А что бы я стал делать, если бы лошадей украли? Все пошло бы прахом. Нет, не будет пощады этим разбойникам! Я сам рискую жизнью в этой борьбе, и если выйду победителем, то пусть они берегутся! - Гитзкот возбужденно всадил нож в дерево, на котором сидел. - А! - прибавил он, завидя выходившего из дома проповедника. - Вон опять появился наш почтенный джентльмен!
Роусон, как бы не слыша обращения Гитзкота, велел негру-слуге приготовить ему лошадь.
Гитзкот, видя, что проповедник не желает обращать на него внимания, поднялся и громко сказал:
- Ну-с, «господин святоша», я думаю, вы бы должны что-нибудь ответить на мое обращение, черт бы вас побрал!
Не успел никто и слова сказать, как Браун подлетел к Гитзкоту, схватил за шиворот и с такой силой бросил его через древесный ствол, что Регулятор, падая навзничь, расшибся в кровь. Остальные Регуляторы мигом повскакивали с мест и бросились между Брауном и упавшим пред-водителем. Тот вскочил на ноги, вытащил воткнутый в дерево нож и бросился на обидчика. Браун, однако, не оробел и, вытащив из-за пояса пистолет, прицелился в противника.
Гитзкот, очевидно не ожидавший такого отпора, хотел схватиться за карабин, но товарищи не дали ему этого сделать.
- Не мешайте, черт вас подери! - зарычал разъяренный кентуккиец. - Я сейчас по-свойски разделаюсь с этим мошенником!
- Пускай, пускай, - возразил Браун, тоже вытаскивая нож, - посмотрим, кто с кем разделается!
- Мистер Гарпер, вступитесь ради Бога! - бледная, как полотно, закричала Марион. - Ведь Гитзкот способен убить кого угодно!
- Полно, дорогая мисс, - успокоительно ответил старик, - уйдите в дом, здесь не место молодой девушке.
- Но он убьет его! - горько плача, сказала девушка.
- Кого убьет? Вашего жениха? - несколько удивился Гарпер тому страстному вмешательству, с которым относилась Марион к разыгравшейся сцене. - Да ведь он совершенно в стороне. Эта ссора - между Билем и Гитзкотом!
Девушка, не говоря больше ни слова и закрыв лицо руками, удалилась в дом в сопровождении Роусона, не спеша подошедшего к ней.
- Пустите меня! - ревел Гитзкот. - Я убью этого мерзавца, как собаку!
- В самом деле, пустите его! - хладнокровно сказал Браун, бросая на землю пистолет. - С нас довольно и ножей!
Регуляторы расступились, и два врага, пожирая друг друга глазами, остановились один против другого. Руки их судорожно сжимали ножи. Каждый ждал нападения противника. Браун - спокойный и бесстрастный, Гитзкот - разъяренный, но подавленный хладнокровием врага. Несколько мгновений длилось молчание, выдававшее нерешительность соперников. Все затаили дыхание. Марион, точно приговоренная к смерти, скрестив руки стояла на крыльце дома, с мучительной тоской ожидая конца. Волнение молодой девушки было настолько сильно, что она дрожала всем телом.
Наконец напряженное ожидание утомило зрителей, и они встали между врагами.
- Довольно, Гитзкот! - сказал Мулине. - Нужно было драться, когда было время. Неделикатно заставлять хозяев этого гостеприимного дома переживать такие неприятные минуты!
- Это-то и удержало меня! - ответил Гитзкот, давая товарищам увести себя. - Но этот молокосос пусть не подсовывается под дуло моего карабина!
Хвастливые и неуместные слова Регулятора вызвали неодобрительные замечания даже у его товарищей.
- Пускай болтает! - насмешливо сказал Браун. - Ведь это все, что ему остается делать!
Гарпер в свою очередь взял племянника за руку и потащил в дом.
- Пойдем, Биль, - уговаривал он его. - Ты с честью вышел из этого столкновения, чего же тебе больше? Нужно пощадить и бедных женщин, перепуганных этой ссорой. Ведь Марион упала даже в обморок.
- Марион дурно! - воскликнул Браун, бросаясь к дому. - Впрочем, что мне за дело, - вдруг опомнился он, - ведь там ее жених!
В это время Регуляторы уже удалились, и Роусон также собирался уйти. Пока Гарпер сговаривался с Робертсом, чтобы идти помогать старику отыскивать пропавших свиней и кстати зайти к Баренсу, о котором он слышал как об очень разговорчивом и даже любившем приврать человеке, проповедник подошел к Брауну, поблагодарил его и призвал благословение Божие на него, чтобы защитить от мести этого ужасного человека.
- О, я нисколько не боюсь его! - просто ответил молодой человек. - Моя сила и трусость противника гарантируют мне безопасность. Я сам не буду искать с ним ссоры, ну а он-то и подавно, поверьте, больше не будет связываться со мной!
После отъезда Роусона, отправившегося проповедовать в другую ферму, Марион, все еще не успокоившаяся от пережитых волнений, бледная и заплаканная, сидела у камина. Около нее стояла старушка-мать, утешавшая девушку как могла.
Гарпер, Браун и Робертс сидели тут же, покуривая трубки и разговаривая о текущих событиях.
