- Видите ли, в чем дело. Мать моя очарована этим благочестивым и вежливым человеком и всеми силами старается устроить мою судьбу с ним. Она уверена, что это - самый подходящий жених для меня, потому что сватавшиеся за меня окрестные молодые фермеры все так дики и грубы. Ни один из них мне положительно не нравится. Мое уважение принадлежит всецело мистеру Роусону, этому деликатному, умному человеку, с хорошими манерами и приличным поведением. Он, часто бывая в наших местах, познакомился с нами, заезжал к нам, понравился матушке и наконец поселился по соседству. Я никак не подозревала, что он хочет жениться на мне, и была крайне изумлена его предложением. Отец, питающий к этому человеку какую-то непонятную неприязнь, сначала упорно не соглашался дать свое благословение на этот брак, что послужило поводом к неоднократным сценам между ним и матерью. Наконец мать сумела убедить его, и вот - я невеста Роусона. Через месяц, когда он окончательно устроится, назначена свадьба, и я стану его женой.
Последние слова девушка договорила таким унылым, печальным тоном, что сердце Брауна невольно дрогнуло. Он взглянул на свою спутницу, но та в это время отвернулась, и широкие поля шляпы скрыли ее личико от пытливых глаз молодого человека.
- Мистер Браун, - продолжала через несколько мгновений девушка, - я вам совершенно откровенно рассказала немудреную историю моей жизни. Неужели подобное доверие не заслуживает такого же и с вашей стороны?
- Рассказ о моей жизни будет, пожалуй, не столь интересен, как ваш. Жизнь моя не оставила у меня никаких приятных воспоминаний. Еще мальчиком я переселился с отцом из Виргинии, моей родины, в Кентукки. Тогда эта страна была почти совсем необитаема, и мы были там первыми белыми. Постоянно приходилось нам выдерживать нападения краснокожих, тревоживших нас своими набегами. В одно из таких нападений отец мой, а вместе с ним и другие белые были убиты. Каким-то чудом уцелел только я один. Добравшись до ближайшего поселка, я поднял на ноги всех окрестных жителей, и мы справили жестокую тризну по убитым индейцами. У вас волосы бы поднялись дыбом от одного рассказа об этом избиении краснокожих, но, что делать, они в свою очередь совершали над белыми еще худшие вещи, и нужно было отучить их от этого. Одинокий, как перст, я решил поселиться у дяди в Фурш-ла-Фаве, где он сам только что устроился. Проезжая верхом по незнакомому еще лесу, я как-то заблудился и выехал к одной ферме. Там я встретил прелестную девушку, сразу пленившую мое сердце, ранее бившееся совершенно спокойно. Вот, подумал я, возможность и угодить дяде, все время пристававшему ко мне с уговорами о женитьбе, и самому насладиться счастьем, какое только возможно на земле. Не долго мне пришлось радоваться. Я тогда же узнал, что… эта девушка - невеста другого! С тех пор жизнь окончательно опротивела мне. Я прожил еще несколько дней у дяди, затем уехал в Техас, снова вернулся и опять уеду все таким же несчастным, с разбитым сердцем. Вот моя жизнь, Марион. Не правда ли, мне нельзя позавидовать?
Марион ничего не ответила на это, но две горячие слезинки повисли на длинных черных ресницах ее. Браун, однако, не заметил этого, внимание его вдруг было привлечено необычайным шумом, раздавшимся в густых кустах, мимо которых пролегала тропинка. Он ясно расслышал там чьи-то мягкие шаги по сухой листве и только, почуяв опасность, остановился и схватился за оружие, как кусты раздвинулись, и громадная пантера, одним прыжком перескочив через кустарник, очутилась перед гулявшими. Глаза ее горели, как уголья, а из разинутой пасти вырывалось сердитое рычание, выражающее гнев на непрошеных гостей, потревоживших ее покой.
Испуг лишил молодую девушку сознания, и она как подкошенная упала на руки Брауна. Тот, подхватив ее левой рукой, правой вытащил из-за пояса пистолет, раз уже помогший при столкновении с Гитзкотом. Зверь, пораженный таким близким соседством людей, казалось, был в нерешительности: нападать или бежать.
Молодой человек, давно уже привыкший к внезапным опасностям и умевший смело смотреть в глаза смерти, к чему ею с малолетства приучили бродяжническая жизнь в прериях, встречи с дикими зверями и индейцами, конечно, и здесь не растерялся. Хладнокровно прицелившись, он спустил курок пистолета, и только тяжесть тела девушки несколько отклонила верность прицела: пуля, миновав голову, засела в правом плече зверя. Пантера, ошеломленная и неожиданной встречей, и выстрелом, испустила пронзительный вой, и затем все стихло. Только широкая полоса крови показывала, что пуля не пропала даром.
- Мисс Марион, успокойтесь! Зверь испугался моего выстрела и убежал, опасность прошла! - успокаивал Браун дрожавшую от страха девушку. - Полно, перестаньте, Марион, ведь вам теперь уже нечего бояться.
Однако пережитые волнения были настолько сильны, что девушка не выдержала и, разрыдавшись, прильнула к давно любимому ею человеку на грудь. Браун теперь только понял, какое счастье могло бы ожидать его, если бы он не опоздал. Увы - она была невестой другого.
