День этот мальчик провел, обуреваемый самыми разными чувствами. Подсчитав все, что они до этого дня добыли, он узнал, что на его долю приходилось более пятисот долларов, богатство, о котором он до сего времени и мечтать себе не позволял. Но как только он начинал радоваться, тотчас воспоминание о бедных родителях, Бог весть где теперь находящихся, омрачало это чувство и его мучила неизвестность - разыщет ли он их или нет.
Чем больше он радовался своему неожиданному богатству, тем сильнее было страдание, вызываемое сознанием невозможности поделиться этим богатством с родителями.
Наконец наступил вечер. Георг развел хороший костер и принялся готовить ужин. Вдруг он заметил, что Москито, снова вертевшийся около палатки, насторожил уши; тотчас вслед за тем раздалось громкое и-и-и… В то же время залаял Гектор, а в ответ раздалось радостное ржание пони.
Старый друг мальчика галопом подскакал к палатке, но никакого мешка с провизией около седла не оказалось.
- Ну что же, они в Сан-Франциско? - вскричал восторженно мальчик, быстро подбежав к старику.
- Не знаю еще, милый, но письма имеются, - отвечал, смеясь, старик, соскочив с седла и расседлывая пони.
- Письма? От родителей? - задыхаясь от охватившей его радостной надежды, проговорил Георг.
- Это тоже мне неизвестно! - воскликнул старик, положив на землю снятые седло и уздечку и опуская руку в карман, где лежали письма. Однако, я полагаю, что их там нет, потому что вместо того, чтобы писать письмо, твои родители сами бы приехали сюда. Впрочем, сейчас все узнаешь.
- Почему же вы не вскрыли письма? - удивленно воскликнул Георг.
- Я? - усмехаясь, произнес старик. - Какое же я имел право, если письмо адресовано Георгу Уклею? Вскрыть это письмо можешь только ты и никто другой. Разожги хорошенько твой костер и прочти письма. Мне самому очень любопытно знать, что заключается во втором письме.
- Какое же сперва? - спросил Георг, взяв письма дрожащими руками.
- Это, конечно, безразлично. Однако прочти сначала вот это. От кого оно?
Георг быстрым движением вскрыл письмо и, нагнувшись над огнем, прочел.
- «Любезный господин Уклей»… - затем, взглянув на подпись, прочел:
- «Преданный Вам Веньямин Галль».
- Я его совсем не знаю! - сказал он, обратившись к своему другу.
- Зато я его знаю, - возразил старик. - Это тот самый человек, которому я написал от твоего имени, а потому, само собою разумеется, он отвечает прямо на твое имя. Читай же; там дальше дело объяснится.
Георг, грустно покачивая головой, продолжал чтение письма:
- «Милостивый государь! Я получил Ваше почтенное письмо, но, к сожалению, не в состоянии сообщить Вам радостное известие…»
- Не в состоянии… - пробормотал старик.
- «…о вашей семье или родственниках: несмотря на самый тщательный розыск, я не смог собрать какие-либо сведения. Я даже полагаю, что едва ли они направились в Сан-Франциско. Если же они сюда прибудут и будут разысканы, а в Сан-Франциско это дело не легкое, то я уже распорядился, чтобы мне тотчас дали знать об этом, и, конечно, не замедлю Вас о том уведомить. Остальные Ваши поручения мною исполнены…»
- Какие это поручения? - изумленно спросил Георг, прервав чтение и поглядев на старика.
- Это совсем другое дело, - сказал старик, - но так как тобою было подписано письмо, он тебе об этом и пишет. Но читай дальше.
- «Я это исполнил и надеюсь снова увидеть Вас в Сан-Франциско. С глубоким уважением остаюсь преданный Вам Веньямин Галль».
- Гм… гм… гм… - пробормотал старик. - В таком случае мне следовало запастись большим количеством провизии; но, впрочем, я могу завтра снова съездить в городок. Однако прежде всего прочтем другое письмо.
Георг, быстро вскрыв его, прочел подпись:
- Это от Джемса Логгинса; кто же это такой? Я не знаю его, - сказал он.
- Дай-ка я погляжу, - сказал старик, взяв письмо в руки.
Едва взглянув, он сейчас же сказал, усмехаясь:
- Видишь вместо подписи три креста? Это от нашего долговязого друга из игорного дома в Сакраменто. Так как он сам не умеет писать, он кому-то поручил написать письмо и для удостоверения вместо своей подписи поставил три креста. Следовательно, этот малый сдержал свое слово; однако что же он пишет? Мои глаза слишком слабы, и я не могу читать при таком плохом освещении.
Георг принялся за чтение письма:
- «Милый мой Георг! Мне ужасно досадно, что я тогда сыграл с тобою такую шутку; но не сердись на меня за это и, быть может, мне удастся оказать тебе услугу. Что касается твоего отца, то сегодня мне удалось поговорить с человеком, который видел его здесь, в Сан-Франциско…»
- Слава Богу, он жив! - воскликнул Георг со слезами и несколько секунд не в силах был продолжать чтение; наконец, пересилив свое волнение, он продолжал:
