Во всяком случае, когда наступила ночь, они вынуждены были искать себе какое-либо пристанище. Хотя к вечеру дождя уже не было, но без палатки ночевать под открытым небом было невозможно.
Понятное дело, они не позволили себе пойти в какую-либо большую гостиницу, так как не хотели платить громадные деньги. Наконец они увидели палатку из бумажной материи, сверху покрытую просмоленным полотном, и на вывеске значилось, что она принадлежала какому-то Патрику О’Флагерти. Но едва они вступили в нее, как услышали такой шум и такие ссоры и споры, что тотчас же вышли обратно на улицу.
Следующий такого же рода дом принадлежал немцу и был не что иное, как сарай, сколоченный из досок, посередине которого стояли стол и стулья, а по бокам были устроены настоящие корабельные койки для «желающих выспаться». Но таким личностям предстояло принести с собою постель, так как на этих койках ничего не было, кроме двух сколоченных гвоздями еловых досок. Впрочем, койки были сухие, а так как с ними были одеяла и цена, назначенная хозяином этого убежища, оказалась весьма умеренной, они решились ночевать здесь.
По счастью, содержатель этой гостиницы, хотя и немец, но сносно говорил по-английски. Джона Уклея он, конечно, не знал, но все же сообщил им, что сразу после
Калифорнийской улицы, в доме, который он им подробно описал, восемь дней тому назад остановились переселенцы из Америки, прибывшие из-за гор, и весьма возможно, что они и теперь там находятся. Они объехали со своими повозками вдоль всего залива и хотели здесь поселиться.
Так как уже стемнело, наши приятели не решились сегодня же посетить указанное место и, съев довольно сносный ужин, завернулись в одеяла и приготовились, насколько возможно удобно, провести ночь на жестких досках.
В это время в помещение вошла группа людей, говоривших преимущественно по-немецки, на языке, которого совершенно не понимали наши приятели. Однако между этими людьми оказалось человек восемь американцев, говоривших очень много о только что выслеженной шайке воров и грабителей. При этом они ужасно ругали магистрат Сан-Франциско, оказывавшийся или очень трусливым, или чересчур слабым для охраны честных граждан города от негодяев и злодеев. Так как городское управление не умело или не хотело принять энергичные меры против воров и грабителей, по словам разговаривавших оказывалось, что граждане решили забрать власть в свои руки и наказать виновных.
Наши путешественники сначала с большим вниманием прислушивались к этим разговорам, но, после довольно длительного блуждания по мокрым, грязным улицам города, чувствовали такую усталость, что глаза невольно сомкнулись, и они вскоре уснули сладким и спокойным сном.
К началу дня они снова были свежи и бодры и, тотчас после завтрака, поспешили в указанное место, чтобы как можно скорее порасспросить находившихся там переселенцев. При этом они снаряжены были вполне по-походному: с винтовками и одеялами, так как сами не знали, куда им придется вскоре отправиться.
Встречая на каждом шагу разочарование, постоянно обманутый в своих надеждах и ожиданиях, Георг сильно пал духом и был бы рад в этой шумной и пестрой толпе встретить хоть одно знакомое лицо.
Наконец они пришли на Калифорнийскую улицу и, по крайней мере, были довольны тем, что выбрались из грязного ила и вступили на песчаную почву. Они вскоре нашли дом, описанный им немцем, и около него еще издали увидели повозку американских переселенцев со свойственным ей несколько выгнутым посередине верхом.
- Здорово, Георг! - крикнул кто-то, обращаясь к мальчику. Георг, почти испуганно, быстро повернулся, тотчас узнав в приветствовавшем его старике соседа из Арканзаса, который восемью днями раньше его семьи выехал оттуда с одним из караванов.
- Мистер Муллинс! - крикнул обрадованный Георг, протянув старику руку, которую тот с явной сердечностью пожал. - Слава Богу, - продолжал Георг, - что я наконец увидел дружеское лицо! А мне уже казалось, что я на всю жизнь остался одиноким на этом свете.
- Ну что же? Разве ты до сих пор не разыскал отца? - с очевидным изумлением спросил мальчика Муллинс.
- Моего отца! - воскликнул Георг! - Да разве он здесь?
- Да; вчера я видел его здесь, - отвечал Муллинс. - Да разве ты не был в Сансалите?
- В Сансалите? Я вовсе и не знаю, где это!
- А там, по ту сторону бухты. Я встретил Джона Уак-лея вчера на улице, и он мне рассказал, как он потерял тебя, а недавно получил извещение, будто ты находишься в Сансалите. С пароходом, отходящим туда сегодня утром и, быть может, еще не отошедшим, он намерен был отправиться и взять тебя оттуда.
- Ах, Боже мой, значит, опять его нет! - воскликнул мальчик, испуганно сжав руки. - Но мать моя! Где же моя мать и сестренка?
- Гм… мне ужасно досадно, что я не догадался спросить его об этом. Но он ужасно торопился, и я был очень занят. Но, во всяком случае, она теперь в Сан-Франциско.
- Но где же?
