- Да вот в этом-то и задача! Хозяева гостиниц почти не знают фамилии своих жильцов, а пересмотреть всю эту тысячу палаток, находящихся как в самом городе, так и вне его, дело почти невозможное. По всей вероятности, он взял ее с собою, так как при теперешнем положении дел в Сан-Франциско опасно оставлять здесь женщину одинокой. Ты, конечно, уже слышал о том, что выследили шайку грабителей.
- Вчера вечером я слышал, как об этом говорили люди в том доме, где мы ночевали.
- А этот старик с тобою?
- Да, он мне до сих пор помогал разыскивать моих родителей. Без него я бы совсем пропал.
- Гм… эго с его стороны очень великодушно. Но слушай, Георг, если ты родителей своих не найдешь, воз-вращайся сюда ко мне. Будешь жить с нами, пока мы не найдем твоего отца.
- Тысячу раз благодарю вас за это, дружище! - сказал старик, в первый раз вмешиваясь в разговор и протягивая руку Муллинсу. - Это редко предлагается кем-либо в Калифорнии. Но пока у меня будет возможность содержать нас обоих, я надеюсь, что мы будем жить вместе. Мы уже привыкли друг к другу. Но, быть может, Георгу порядком наскучило мое общество?
- Я был бы в таком случае неблагодарнейший человек в мире! - растроганно и горячо воскликнул Георг. - Но, несмотря на это, я все-таки благодарю вас за предложение, - добавил он, обращаясь к Муллинсу, - и поверьте, этого не забуду. Но что же нам предпринять теперь?
- Это очень просто, - возразил старик. - Мы с первым же пароходом поедем в Сансалиту, и если не найдем там твоих родителей, то возвратимся обратно сюда, в этот самый дом. А если тем временем твой друг увидит твоего отца или твою мать, он их известить о нас, и они подождут или здесь, или, по крайней мере, скажут, где мы можем их найти.
- Это самое лучшее, что можно придумать! - воскликнул Муллинс. - Но в таком случае вы не должны терять ни одной минуты, потому что я не знаю, когда отходит пароход в Сансалиту.
- Откуда он отходит?
- От «Длинной пристани». Порядочное расстояние отсюда. При теперешнем дурном состоянии дороги будет не меньше, как на полчаса ходьбы.
- Итак, двинемся тотчас вперед! - сказал старик. - А вас тысячу раз благодарим за добрые вести.
Наши приятели, насколько хватало сил, спешили к указанному месту. Однако это было весьма нелегким делом, так как прошлой ночью снова лил сильный дождь, и улицы были еще хуже прежнего. Никому в Сан-Франциско и в голову не приходило, что улицы могут прийти в такое ужасное состояние, и хотя с опозданием, но городское управление усердно принялось за благоустройство дорог для пешеходов.
На Кернейской улице они наткнулись на застрявшую в непролазной грязи повозку, запряженную мулом. Мул выше брюха погрузился в грязь, даже морда была в воде, и он никак не мог оттуда выкарабкаться. Пока подоспела помощь, мул уже задохнулся в грязи.
Друзья решили пробираться в порт по берегу. Действительно, по песчаному берегу они скорее могли добраться до места, куда направлялись, если бы и здесь не оказалось препятствие, но уже совершенно иного рода, притом весьма необычайного. Здесь, на берегу, были навалены груды всякого корабельного груза, предоставленные в полное распоряжение ветра, солнца и дождя, и никто не заботился об этих товарах. Замокшие и поврежденные бочки с корабельными сухарями, корзины с фаянсом и стеклом, ящики с чаем, мешки с кофе, полосовое и круглое железо, - словом, все, что только возможно было вообразить, лежало в беспорядке, наваленное у самой воды, и образовывало громадную плотину вдоль бухты.
Вероятно, владельцы этих товаров не могли или не хотели платить громадные деньги за их хранение в иных местах. Кроме того, они понадеялись на стоявшую до сих пор сухую и прекрасную погоду. Однако, неожиданно захваченные дождливой погодой, грузы портились и преграждали дорогу прохожим, которые без всякой предосторожности топтали все, что попадалось им под ноги. Проламывались корзины с фаянсовой посудой, ломались ящики с чаем, и таким образом образовалась среди всех этих товаров, которые едва ли теперь стоило убирать, торная дорога для пешеходов.
Но что более всего поразило Георга на этом пути, это несметное множество грязных рубах и чулок, валявшихся разбросанными в полном беспорядке по всем улицам.
Очень много кораблей привезли преимущественно хлопчатобумажные рубахи и чулки, полагая, что на такой товар будет самый усиленный спрос, и до такой степени заполнили им рынок, что большей частью его продавали по ничтожно низкой цене. Торговцы продавали этот товар, лишь бы очистить склады и сложить туда ценные вещи. При этом плата рабочим была до такой степени высока, что за мытье одной рубашки платилось полдоллара, тогда как за 6 долларов можно было купить целую дюжину новых рубашек. Вот почему большинство жителей грязные рубашки предпочитало выбрасывать прямо на улицу, нежели отдавать их в стирку.
