Орлинский решил смотреть его дальше. И не просто быть его пассивным участником и плыть по течению, но и управлять им. С Орлинским бывало это и раньше иногда и не так часто, как хотелось бы ему. Да, наверное, со всеми такое случалось: ты понимаешь, что это сон, но он настолько душевный и приятный, связанный с дорогими твоему сердцу воспоминаниями, что уходить из него не хочется. А когда ты осознаёшь, что, оказывается, можно в этом сне ещё и увидеть то, чего захочешь, встретиться с кем пожелаешь, то это вообще превращается в цветной волшебный аттракцион, где ты – главный фокусник.
Юра чувствовал, как уходит усталость и появляется лёгкость во всем теле. Он медленно и глубоко дышал, наслаждаясь хрустальным колымским воздухом. Он увидел рядом с почтой здание своей первой школы из красного кирпича. Быстро оказался возле входа в школу, где над дверьми висел плакат «Добро пожаловать!».
Юра потянул дверь на себя. Она была не заперта. Тугая пружина не очень хотела пропускать в помещение, но всё же поддалась сильной руке бывшего ученика. Он прошел во внутреннюю прохладу школы. За ним хлопнула дверь, и он подумал: как же её открывают первоклашки-малыши?
Его глаза после улицы, где светило солнце, немного привыкли к школьному полумраку. И тут же, моментально, на него буквально обрушился запах детства – неповторимый и удивительный, в котором разлиты беззаботность, веселье, радость просто так и тёплая уверенность во всем.
Юра прошел по коридору и оказался возле белой двери с табличкой «1Б класс». Конечно, он вошел в неё. Парты синего цвета, школьная доска, на стене портреты классиков литературы, дедушки Ленина и Леонида Ильича Брежнева. Всё как тогда, в детстве. И тишина. Пусто.
Юра прошёл за свою парту, откинул крышку и присел на лавку. Надо же, поместился! Но крышку на место вернуть уже никак не получится. Габариты не те.
Сон всё больше ему нравился, и с каждым действием он приобретал ещё больший опыт управления своим личным сновидением. Никакой мистики, всё в стандартных пределах возможностей обычного человека.
Юра сидел за своей партой и пытался вспомнить, кто из одноклассников где сидел. И тут прозвенел звонок – громкий и в то же время приятный для слуха. Он улыбнулся, потому что, казалось, он его ждал. Орлинский посмотрел на дверь. Она открылась, и вошла его первая учительница Зинаида Ивановна Богданова – в строгом тёмном платье со светлым воротничком и брошью с цветными камнями, с высокой причёской на голове, в чёрных туфлях на высоком каблуке. В руках она держала классный журнал в зелёной обложке.
Сердце Юрия бешено застучало. Вот она, его самая любимая первая учительница! Молодая и красивая, живая и невредимая. Пусть и во сне, но какие эмоции и ощущения! Как будто по-настоящему! Такой сон был у него впервые.
Он встал и вышел из-за парты.
– Здравствуй, Юра! – голос учительницы был тем же самым, как и много лет назад.
– Здравствуйте, Зинаида Ивановна! – чётко и звонко, как первоклассник, ответил он.
– Садись, Юра. – она подошла к учительскому столу, положила на него журнал. Затем села, надела очки, открыла классный журнал и полистала его. – Так-так-так. Ага… Вот. Орлинский Юра. Понятно.
Она посмотрела на него.
– Могу сказать, Юра, что ты молодец! Есть конечно, некоторые моменты, за которые не мешало бы тебя отругать и, что называется, родителей в школу вызвать. Ну а в основном класс может тобой гордиться! Ты же космонавтом мечтал стать?
– Да, было такое дело!
Орлинский почувствовал себя совсем мальчишкой. Это было приятое и удивительное переживание. Было легко, и настроение – как тогда, в далеком детстве. Юра то чётко понимал, что это сон, который хотелось продлить и в котором можно увидеть всё что захочешь, то терял эту нить, и тогда казалось, что всё происходит наяву.
– Космонавтом, Зинаида Ивановна, я не стал, к счастью для нашей космонавтики, – улыбнулся он. И опять пришло осознание того, что это сон, а его первой учительницы уже больше десяти лет как нет. Хотя вот она, напротив, за учительским столом, такая же, как и сорок лет назад.
– Зато, Юра, ты у нас защитник Родины, офицер. Журналист очень хороший. И, самое главное, ребята тебя любят и уважают. Тут, в классном журнале, всё написано. А я, как твой первый учитель, слежу за этим, оценки выставляю, – Зинаида Ивановна улыбнулась. – За поведение тоже. Ты вот, Юра, видно, что стараешься хорошо себя вести. Но пока только удовлетворительно получается. Ничего страшного. Мальчишкам положено быть такими.
Учительница опять улыбнулась и посмотрела поверх очков на Орлинского – не строго, а по-доброму, как тогда, в детстве.
– Мальчики не должны быть тихими и спокойными, совсем уж прилежными. Это они ещё успеют, когда станут взрослыми мужчинами. Вот ты – живой пример этому. Вижу перед собой взрослого, серьёзного мужчину с глазами озорного первоклассника и непоседы…
– Зинаида Ивановна, я очень рад вас видеть! Мне столько вам хочется сказать добрых слов, поблагодарить вас!