— Бегемот оказался в патовой ситуации. Маркиз Помидор и его люди — погибли. Попытка удержать главного инженера в неведенье — тоже провалилась — тот вызвал меня, а я очень быстро установила личность Маркиза Помидора, по его глупой привычке везде и всюду употреблять томатный сок с сухариками. Кроме того мне прислали его стоматологическую карту и я опознала Маркиза по его пломбам, зубам и прикусу в одном из черепов. — Елена осмотрелась по сторонам. — Как вы понимаете, для КГБ не составляло никакого труда установить, с кем контактировал Маркиз Помидор и «выбрать» всю цепочку…
Отпив ещё компота, Елена потёрла шею. Ей пришлось вколоть себе кучу обезболивающего — из аптечки Биоинститута, что бы иметь возможность просто говорить. По уму надо было лечь спать — на пару суток, но, увы, такой роскоши допускать было нельзя. Она должна была рассказать дозированную дозу правды этим людям. Должна была навсегда уничтожить «золотого дьявола», что уже вползал в души зрителей…
Иначе будет ещё много смертей.
— С перепугу Бегемот и его люди наделали кучу ошибок. Например радист Гаврила попытался убить меня, когда понял, что я постоянно нахожусь на связи с Свердловском и уже успела установить кучу интересной информации… Самое смешное, что на тот момент я ещё не подозревала Бегемота и считала что он-то как раз используется преступниками «втёмную» сам не зная, что им служит… Впрочем Гавриле от этого легче не было, за ним шёл слишком вонючий след и на снисхождение надеяться он не мог. Потом на нас покушался Вилка — видимо он сумел проследить за тем как я Серафим и Иннокентий взорвали тоннель, и решил проверить — живы и мы. А когда выяснил, что мы живы — то решил это исправить.
— Но неудачно, — вставил Серафим.
— Когда мы выбрались из тоннеля, я уже знала что глава всего — Бегемот. Только он работал с архивами в Ленинграде. Остальные начальники поселения не обладали доступом к архивам… Так же в тоннеле, благодаря Вилке, я установила одно очень интересное обстоятельство, о котором расскажу позже…
Елена указала на Лихо, что сидел и мрачно дожёвывал выуженный из компота персик.
— Что до наших уголовников… Бегемот связался с ними, и они решили пойти на «рыск», как говорят наши предки. А именно: переоделись в офицеров КГБ, покрасили один из самолётов, что видимо, служил для перевозки спирта и шкур в стойбищах в свеженький и прилетели сюда для того, что бы «арестовать» меня и прихватить с собой Бегемота. Но им не «фартануло не прошёл «фарт», — Лихо сплюнул персиковую косточку в ближайшую кадку с пальмой. — Дальше думаю всё понятно — Бегемот потерял голову от паники… Причём окончательно — узнав о том что я сумела повязать Лихо и его команду, ваш заместитель главного инженера спятил и попытался убежать. Однако перед тем как убежать он захотел набрать золота келе. Набрал. В мешок. Который волок по тундре, пока его не настигла «ледяная морось». Конец истории. А теперь — начало новой.
Елена пододвинула к себе спиртовку.
Серафим, молча, поджёг её, а затем притащил пепельницу, набитую окурками и тюбик зубной пасты. Елена, брезгливо вытащила из пепельницы окурки и, выдавив часть пасты в пепельницу, перемещала её с пеплом от сигарет.
В столовой вновь повисло могильное молчание. Все, даже Лихо, не сводили глаз, с Елены глядя на её странные движения. А та деловито намазала перемешанной с табачным пеплом зубной пастой самородок и поместила под него спиртовку.
По столовой поплыл сладковатый запах обугленной зубной пасты.
— Итак. Теперь приступим к последней части нашего весёлого балета… Как я упоминала Бегемот попался сразу, как только мы нашли останки экспедиции, отправленной ещё графом Аракчеевым Я ни на секунду не сомневалась, что сведенья о этой экспедиции где-то валяются в архивах Ленинграда. По моему запросу эксперты КГБ перерыли весь архив и нашли то, что я искала — а именно — недостающую часть документов. Бегемот, да будет вам известно, украл только часть документов. Но не окончание. Если бы он получил полный документ, то, конечно же, никогда бы не затеял свою дурацкую авантюру. — Елена подкрутила спиртовку. — Он бы понял то, что понял Марких Помидор…
— Да что ты там томишь? — прорычал Лихо, прищурив свои разноцветные глаза. — Что ты утаиваешь началь…
Пуф!!!
Золотой самородок окутало пламя.
Золото келе загорелось ровным, чистым, почти прозрачным пламенем, словно пропитанный спиртом ком из ваты. Елена отодвинула спиртовку и уставилась на горящее золото келе.
Тишина на сей раз рухнула такая, что гул огня, пожирающего самородок, стал очень отчётливо слышен. Огонь прибавил в своей силе и яркости — и на стол посыпался белесый пепел, что осыпался с золота келе — причём самородок не коптился и не чернел — внешняя оболочка сыпалась с него пеплом на стол, без остановки обнажая новые сверкающие слои, что тут же охватывались пламенем.
По столовой пополз странный, сладковатый и приторный запах. Какая-то вонь, от которой к горлу подступал комок. Странно знакомая почти всем… Елена знала что это за вонь, и только улыбалась, глядя как остальные принюхиваются.
