Знаешь, я столько лет в уголовном розыске работаю, навидался всякого… но это вот меня впечатлило — это ж что за мощь у золота такая, раз, какой то мелкий клоун, который перед Лихом никто и ничто — в открытую решился грабануть золото, кое ему поручили воры ювелиру передать?».
Протокол расспроса майора уголовного розыска Новоградска Владислава Корншнепа, по прозвищу «Пересмешник».
Елена посмотрела на Лихо, что мрачно потирал руки, пытаясь приспособиться к новым ощущениям.
— Чё ты мне вколола, шмара? — поинтересовался уголовник, мрачно посматривая на Елену своими странными глазами.
— За языком следи, не с «шнырями» на «шконке» «булькаешь», — отрезала Елена, и постучала по рукоятке кресла на колёсиках, которые толкал услужливый Серафим. — Я вколола вам в руки и ноги немного морфина из своих личных запасов… сделала местную анестезию. Между прочим, ради вас самого, что бы вы тут руками не махали.
— Прям умираю от умиления, — фыркнул Лихо.
Однако только фыркать ему, и оставалось — чтобы не вколола ему Елена, это вещество практически не позволяло быстро шевелить руками и ногами. Зрение тоже было немного рассеянным, как и реакция. Драться или пытаться «откололть» глупость, не стоило и мечтать.
В общем, драться или махать руками было проблематично. А ещё Лихо чувствовал странную тягу к болтливости, которую подавлял всеми силами.
Сама Елена выглядела весьма мило, с тщательно закрученным хвостом светлых волос, в длинном халате, и пледе, которым накрыла колени. При этом она сидела в кресле на колёсах, так как передвигаться на ногах практически не могла.
Плюс и Минус подкатили каталку с телом Бегемота, которое нашли, подъезжая к месту, где его высадили Кочерга и Алхимик. Заместитель Иннокентия вульгарно замёрз от «ледяной мороси», и Серафиму с Серым Псом понадобилось много сил, что бы оторвать его от мешка с золотыми слитками. Как успел установить Серафим, Бегемот вытащил из пещер почти сто пятьдесят килограмм золотых слитков. Елена на это сказала, что она уже сталкивалась с таким феноменом — экстремальный прилив сил, во время умственного помешательства.
Тело Бегемота и мешок доставили в поселение. Там Елена провела разговор с Иннокентием, в ходе которого убедила его, что скрывать золото келе от жителей поселения, а особенно от Лихо, нельзя.
Да и не зачем.
Лихо всмотрелся в тело Бегемота, а затем кое-как поднял руку и пощупал его лицо, осторожно надавив на глаза — только Елена знала, что уголовник, таким образом, проверяет — не притворяется ли Бегемот мёртвым. Глаза — нежный орган — организм защищает их вне зависимости от того — в сознании человек или нет.
— Сдох. Жил как «перхоть», и помер так же… Можешь высечь эти слова на его надгробье.
— Отлично. А теперь покатили в столовую.
— Зачем?
— Так вы с момента вашего ареста некормленый, — пожала плечами Елена. — И я чего нибудь перекусила. Да и поговорить надо.
Лихо к такому странному отношению к себе отнёсся философски, решив, что: «чем бы кум не тешился — лишь бы чужие грехи не вешал». Да и есть тоже хотелось, как ни крути. Ещё неизвестно как судьба повернёт — чего голодным то ходить?
…Столовая была битком набита народом. Почти все кто пострадал от отравления чернилами келе пришли в себя и теперь наверстывали время вынужденной диеты.
Были там и Бобров, пришедший в себя, с Костлявцем, что о чём-то опрашивали Валентину. Был там и Старый Чёрт, что сидел за столом и что-то рассказывал остальным. Были там и Плюс с Минусом. А также завхоз, что неторопливо попивал компот, и наслаждался повышением на службе — Иннокентий его временно (читай — постоянно) поставил на место своего заместителя.
В общем, тут были те люди, которых Елена успела хорошо узнать за время, проведённое в этом месте.
— Товарищи, минуточку внимания! — Елена подняла руку. — Прошу прощения, что я с вами общаюсь не стоя — ноги немного не ходят.
— Ещё бы, — буркнул откуда-то Серый Пёс. — Она с аэросаней спрыгнула на полном ходу чтоб я сдох, если вру — тут никакие ноги не выдержат.
— Благодарю за добрые слова… Вези меня, Серафим, вон к тому столу… — Елена указала на сто в углу — пусть он стоял неудобно, но зато увидеть его могли все без исключения. — Итак, товарищи, нам кое-что нужно прояснить вам и объяснить…
Иннокентий, лично, вкатил тачку, на которую побросал золотые самородки, и прикрыли многострадальной шубой Бегемота.
— Как вы все знаете, некоторое время назад, в вашем поселении произошли определенные события… — Елена посмотрела на Лихо. — Садитесь, что будете пить? Чифирь, компот? Водки тут не держат. Да садитесь вы — когда сотрудник КГБ вам говорит «садитесь» то упираться — невежливо.
— Тащи компот. Чифиря я всегда напиться успею, — отрезал Лихо, гадая, зачем его сюда притащили, и что задумала Елена.
Вера и Каря, поставили на стол перед Еленой спиртовку и странную конструкцию — треугольную подставку из проволоки, которую скрутили в инструментальном цехе по личной просьбе самого Иннокентия.
