— Да будет так, — ответила Алейдис, никак не отреагировав на его улыбку. Поначалу ее сильно расстроило, что Совет отказался передать дело Другому полномочному судье. И лишь по дороге сюда ей вдруг подумалось: может быть, это и неплохо, что расследование будет вести ван Клеве. Он слыл — хоть, конечно, молва склонна была привирать и преувеличивать — не только умным, но и чрезвычайно настойчивым в попытках восстановить справедливость. И его знание мира, в котором в силу своего ремесла вращался Николаи, вероятно, могло бы стать дополнительным преимуществом. Однако осведомленность ван Клеве о незаконных делах ее супруга не давала Алейдис покоя: она не могла понять, откуда тот черпает свои знания и почему давно не использовал их против конкурента. Она прогнала эту мысль прочь и решила сосредоточиться на главном.
— Полагаю, вы хотите ознакомиться с перепиской и бухгалтерскими книгами моего мужа, — сказала она.
— Да, это первое, что я должен сделать, — взгляд глубоких темных глаз Винценца задумчиво остановился на собеседнице. — Думаю, вы уже нашли доказательства того, что у вашего мужа были дела, которые он не записывал в бухгалтерские книги?
Алейдис кивнула.
— В нашем подвале есть сундук. Я еще не смогла открыть его, потому что он заперт на алфавитный замок, комбинацию которого я не знаю.
— Алфавитный замок? — полномочный судья удивленно поднял брови.
Да, это устройство, в котором несколько подвижных колец с буквами…
— Я знаю, что такое алфавитный замок, — перебил он ее. — Почему бы вам не позвать кузнеца, чтобы он разбил его на части?
— Мы обсуждали это с Вардо, — пожала плечами она.
— Вардо — это ваш слуга?
— Да, так вот он сказал, что покойный супруг не зря навесил на сундук такой сложный замок. Он не хотел, чтобы кто-то добрался до содержимого. Даже я.
— И вы из уважения к его памяти желаете сохранить его тайну?
— Нет.
Алейдис сделала шаг к письменному столу и, не спрашивая разрешения, устроилась на мягком кресле, которое обычно предлагали посетителям.
— Скорей я хотела бы доказать, что достойная жена своего мужа. Разбить замок было бы самым простым. Но Николаи никогда не скрывал, что видит во мне человека, способного разделить с ним его ремесло. Он доверил мне вести все книги и даже часть переписки. Кто знает, не открыл бы он мне со временем другие секреты, если бы его не убили.
— Вы имеете в виду, что он был намного старше вас и прекрасно понимал, что умрет раньше, чем вы?
Алейдис ответила ему легким кивком головы.
— Я не захватила с собой бумаги и бухгалтерские книги. Для этого потребовалась бы большая телега.
— Если вы не против, я навешу вас завтра и все просмотрю.
Он прокашлялся.
— Сколько колец у этого замка?
— Пять, — сказав она, вскинув голову. — А что, у вас есть идеи, какую комбинацию он мог использовать?
— Нет, — по лицу ван Клеве пробежала бледная тень улыбки. — Но можно предположить, что это какое-то слово. Может быть, имя? Не ваше. Ваше, как и его собственное, состоит из семи букв. Тем более такой код был бы слишком очевидным. Но вы подумайте, что бы это могло быть. Вы говорите, что хорошо его знали, — или, по крайней мере, ту его сторону, которая была обращена к вам. Возможно, кодовое слово родом из той части жизни, к которой у вас имелся доступ.
Она задумчиво пожевала нижнюю губу, и ее лицо просветлело.
— Может быть, вы и правы. Как только вернусь, сразу же проверю.
— Стало быть, у вас уже есть соображения, какое слово может быть ключом? — спросил он, с любопытством глядя на нее.
— Как вы думаете, господин ван Клеве, если и так, то я бы вам сказала? — усмехнулась Алейдис и покачала головой. — Жду вас у себя дома завтра в полдень.
И, выдержав короткую паузу, добавила:
— Будьте здоровы.
— Так это была она, вдова Николаи?
Винценц оторвал глаза от документа, лежавшего перед ним на письменном столе, и посмотрел на высокую черноволосую женщину в аккуратном сером платье и простом белом чепце. Волосы под чепцом были заплетены в улитки. Ее глаза сверкали таким же мрачным и настороженным блеском, как и его собственные.
— Альба? Ты опять подслушивала?
Сестра с самым невинным ведом пожала плечами.
— Как мне еще узнать, что происходит в этом доме? Ты никогда ничего мне не рассказываешь.
— Никогда? — он насмешливо поднял брови.
С тех пор как он взял Альбу в свой дом после смерти ее мужа, она всегда была лучше осведомлена обо всем происходящем, чем он, вернее, ему так казалось.
— По крайней мере, не так часто, как мне хотелось бы.
Альба подошла ближе и плюхнулась в кресло, в котором мгновение назад сидела Алейдис.
— Должна признать, что вблизи она еще более милая куколка, чем я думала.
— Не говори так. Похоже, ей не очень нравится, когда ее так называют.
— Это несмотря на то — или, вернее, потому, — что ее так величал покойный муженек?
— Он единственный, кому это было дозволено.
Он отложил документ в сторону и сложил руки на столе.
— Чего ты хочешь, Альба? Ты же видишь, я занят.
— Чем?
Альба пододвинула к себе документ и пролистала его.
