— Это договор о продаже плодового сада нашего соседа, дорогуша. Он уже давно должен пылиться в одном из твоих сундуков. Или ты снова решил вернуть сад Гозелинам?
Раздраженный тем, что его поймали на вранье, он схватил договор и положил его в стопку с другими документами.
— Я размышлял.
— О куколке? — усмехнулась Альба.
— О заботах, которых у меня прибавилось из-за ее иска.
— Отец не слишком обрадуется, когда узнает, что именно тебя выбрали для того, чтобы найти и предать суду убийцу Николаи. Он сам с радостью отправил бы этого старого мерзавца на небеса.
Она перекрестилась.
— Когда я услышала, как ломбардец был найден за воротами, мне даже на мгновение подумалось, что это сделал отец.
— Отец мог избить его до смерти в пылу ссоры, но не задушить, а затем подвесить на дерево.
Альба слегка склонила голову набок.
— Ты уверен?
Уверен Винценц не был, и это причиняло ему боль. Поэтому он промолчал и решил при первой же возможности отправиться к Грегору ван Клеве, чтобы прояснить этот вопрос.
— Она тебе нравится?
— Прости, что? — смущенно сдвинул брови Винценц.
Альба снова улыбнулась.
— Алейдис Голатти. Я хочу знать, нравится ли она тебе, брат. Ведь это, в свою очередь, очень обрадовало бы нашего отца. Ты же знаешь, что он однажды…
— Я знаю, что он намеревался сделать, Альба.
— К сожалению, Йорг де Брюнкер дал ему от ворот поворот. Но теперь, судя по всему, это можно будет исправить. Вот почему я спросила, Винценц, нравится ли она тебе…
— Нет, Альба.
— Нет, нельзя исправить — или нет, не нравится?
— И то и другое.
Он демонстративно извлек из-под груды бумаг и пергаментов бухгалтерскую книгу в кожаном переплете и открыл ее. К сожалению, на Альбу этот жест, как и всегда, не произвел никакого впечатления.
— Какая жалость. Она действительно очень милое дитя.
— Возможно.
— И, вероятно, неглупа. Не зря же Николаи доверил ей вести свои книги.
— Мне что, выставить тебя силой или ты сама уберешься?
Альба театрально вздохнула.
— Это было бы так кстати, ты не находишь? Отец в конце концов успокоится; ну, небольшого скандала, наверное, будет не избежать, но рано или поздно все встало бы на свои места. А в этом доме спустя годы снова появилась бы хозяйка…
— Здесь уже есть ты.
— А у тебя была бы красавица-жена.
— Мне не нужна красавица-жена.
— Ты и понятия не имеешь, от чего отказываешься, братец.
— Мне не нужна жена, Альба.
— Ага, вот тут мы и подобрались к сути вопроса. Тебе она не нравится, но ее внешность тут ни при чем. Значит, дело в чем-то другом, Винценц, и я скажу тебе, в чем именно: в твоей проклятой, — тут она полушутя перекрестилась, — упрямой головушке. Если тебе не повезло один раз — точнее, два раза, — это не значит, что ты должен до конца своих дней ходить холостяком. Но ладно, посмотрим, что из этого получится. Увы, мне это доставляет такие же страдания, как и тебе. Так как в случае твоей женитьбы я смогла бы удалиться в бегинаж, чего я давно желала и о чем тебе хорошо известно.
— Отец не позволит тебе потратить приданое на то, чтобы купить себе место у благочестивых женщин.
— Ты хотел сказать, то, что осталось от моего приданого после того, как мой мерзкий муженек растратил большую его часть?
— Не говори о нем так.
— Ты сам отзывался о нем не лучше, даже при его жизни.
— Но я не заявлял об этом во всеуслышание, на весь дом.
Разозлившись, Винценц принялся тереть лицо и понял, что пора уже стричь усы и бороду. Щеки он и так брил ежедневно. Он придавал большое значение тому, чтобы выглядеть ухоженно, так как на собственном опыте убедился, что это в сочетании со спокойным, величественным видом помогает завоевать доверие людей, которое было так необходимо и в его ремесле, и в его работе на посту полномочного судьи.
Альба поднялась со стула и направилась к дверям.
— Со своей стороны, я лишь желала тебе добра.
— Пытаясь свести меня со вдовой Николаи?
— Я лишь указала тебе на некоторые ее качества.
— Чтобы возбудить во мне интерес к ней.
— Что в этом плохого? — улыбнулась Альба.
В отчаянии он воздел глаза к потолку.
— Много чего плохого, Альба. Даже не знаю, с чего начать. А теперь убирайся отсюда и оставь меня в покое.
— Как пожелаешь, — она пожала плечами. — Не надо так не надо. Но знаешь что, братец? Если подумать, она с легкостью найдет себе кого-нибудь получше тебя.
— Вон! — рыкнул он, сверкнув глазами.
— Ты же знаешь, что я права, Винценц. Ни одна женщина не заслуживает себе такой ходячей тучи с громом, как ты. А если кто из них и проникнется к тебе приязнью, то она точно будет слеплена из другого теста, чем эта куколка. Поэтому ради твоего спокойствия я беру свои слова обратно.
