— То, что вы делаете, господин ван Клеве, очень важно и не вызывает вопросов. Но я надеюсь, вы проявите должную деликатность. Госпожа Алейдис уже многое пережила, и не в последнюю очередь потерю мужа. Я не хочу, чтобы злые языки, которые распространяют самые нелепые слухи о ней и ее семье, удвоили свои старания и досаждали ей больше обычного.
— Мастер Клайве прав, — поддержал строителя Йорг. — Благополучие моей дочери превыше всего. Пожалуйста, не забывайте об этом в своей работе, господин полномочный судья.
Винценц ван Клеве спокойно посмотрел сначала на мастера Клайвса, затем на Йорга. «Лишь Алейдис, которая лучше других разбиралась в его мимике, заметила, что глаза его сузились. Когда он заговорил, ее подозрение подтвердились: в его голосе зазвучали стальные нотки.
— Я принял к сведению вашу озабоченность, мастер Клайве, а также ваше наставление господин де Брюнкер. Однако должен заметить, что в мои обязанности не входит защищать госпожу Алейдис от душевной боли или злобных нападок людей. Я не намерен потакать ни тому, ни другому, но я так же не собираюсь воздерживаться от принятия мер, которые считаю необходимыми, чтобы найти убийцу ее мужа. Ведь именно она настояла в Совете на том, чтобы ее иску был присвоен наивысший приоритет. Ей следовало с самого начала отдавать себе отчет, что расследование убийства будет иметь определенные последствия, даже если они касаются исключительно ее душевного покоя. Поэтому простите меня, если я не буду ограничивать себя в своих полномочиях.
Алейдис уставилась на него, на мгновение утратив дар речи. Затем в ней вскипел гнев. Однако она Hie успела вымолвить и слова, как мастер Клайве вскочил с места и опершись руками на стол, грозно навис над судьей.
— Что вы такое говорите, господин ван Клеве? Мне кажется, слух меня поводит. Я ничего не сказал об ограничении ваших полномочий. Я просто попросил не расстраивать молодую скорбящую вдову больше, чем требуется для раскрытия убийства. Я знаю Алейдис с детства и, смею полагать, имею право попросить вас отнестись к ней с чуть большим тактом. Учитывая, что и ее отец просит о том же.
Выразительно медленно ван Клеве отложил нож, отодвинул оловянную миску и вытер руки о скатерть.
— Очевидно, вы считаете себя не только другом семьи де Брюнкер, но и в некотором роде защитником госпожи Алейдис. Простите меня, если этим я вызвал ваш гнев. Я понимаю вашу озабоченность, но мне не в чем себя упрекнуть. И даже госпожа Алейдис до сих пор не высказала мне своего неудовольствия.
Внезапно он посмотрел Алейдис прямо в глаза, и она поразилась, увидев разлитую в его взгляде ярость, которая, как она поняла, была направлена не только на мастера Клайвса, но и на нее.
— Или вам вдруг захотелось схорониться за стеной защитников и позволить им говорить за вас, а не отстаивать свое мнение?
— У меня нет подобных намерений, господин ван Клеве, — ответила Алейдис, и поскольку мастер строительства все еще нависал над ним, готовый вцепиться ему в горло, она поспешила унять старого друга, положив руку ему на плечо. — Прошу вас, мастер Клайве, успокойтесь и сядьте. Я не желаю раздоров за столом моего отца. Разумеется, господин ван Клеве отдает себе отчет, что он делает и что необходимо для продолжения расследования. Однако я была бы признательна вам, если бы вы не говорили обо мне в таком тоне в моем присутствии. Я действительно в состоянии говорить за себя. — Это и к тебе относится, — бросила она отцу.
— Разумеется, ты можешь говорить за себя, дитя мое, — закивал Йорг. — Ты умная женщина и вольна поступать, как тебе будет угодно.
— И все же мне не хотелось бы, чтобы это дело причинило вам еще больше горя, — не отступал мастер Клайве. — Конечно, если мне еще дозволено делиться своими опасениями.
— Вы можете делиться чем угодно, — улыбнулась ему Алейдис, постаравшись вложить в улыбку всю теплоту, какой заслуживала его забота. — И я рада, что у меня есть такой верный друг и защитник.
— Как я уже говорил, — сказал ван Клеве, сложив руки на груди, — я принял к сведению ваши опасения. — Он повернулся к Алейдис. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Но должен заметить, вы меня удивляете. Хотя, если разобраться, не так уж и сильно. — Его взгляд снова переместился на мастера Клайвса и вернулся к ней. — Да не так уж и сильно.
— Я понятия не имею, о чем вы! — недоуменно воскликнула Алейдис. — Тем не менее мне хотелось бы прекратить этот спор. Я надеялась сегодня провести приятный вечер с семьей.
— И мое вторжение лишило вас этого удовольствия?
Лоб его прорезала глубокая складка. Она сердито взглянула на него.
— Это совершенно очевидно.
— Ну тогда, наверное, мне будет лучше откланяться. Я хотел попросить вас позже взглянуть на кинжал. Ибо кто, как не вы, сможет подтвердить, что он действительно принадлежал вашему мужу. За исключением мастера Фредебольда, я хотел сказать. Но, видимо, придется отложить это до лучших времен.
Он уже собрался подняться, как Алейдис прошипела:
