— Прошу прощения, — возмутилась Алейдис, также отодвинув тарелку. — Вы снова предлагаете решить мои проблемы замужеством? Вы только что упрекнули меня, что я прячусь за стеной защитников, а теперь советуете мне именно так и посту-пить?
— Я вам вообще ничего не советую, — проворчал ван Клеве, протягивая руку к кубку с вином и делая глоток. — Черта с два я влезу в эту кабалу. Я просто еще раз выразил свое мнение, что у замужней женщины больше шансов на успех, чем у незамужней.
— Я вдова, — прошипела Алейдис.
— А вдова — это и есть незамужняя женщина. Разве не так? И если она стала вдовой, значит, она уже заставила какого-то мужчину погрузиться в бездну, каковой может оказаться брак. Во всяком случае, если в качестве приданого идут острый язык и дух противоречия.
— Дух чего?
— Противоречия, — насмешливо фыркнул ван Клеве. — Только не притворяйтесь, что не понимаете, о чем это я.
— Тогда почему вы хотите выдать меня замуж, если считаете, что я ввергну любого мужчину в бездну?
— Я вовсе не хочу выдавать вас замуж, госпожа Алейдис, а лишь хочу объяснить вам то, что вы и сами давно знаете, а именно, что брак может избавить вас от проблем или, по крайней мере, облегчить их решение. Вы не первая женщина, потерявшая супруга, и не последняя. Пока устои, на которых держится мир, не изменятся, все женщины, не исключая вас, рано или поздно будут оказываться перед этой дилеммой.
— Тогда скажите на милость, господин ван Клеве, — сказала супруга Йорга с нарочитой веселостью, которая Алейдис не понравилась, — что именно вы посоветуете делать мой падчерице, раз уж вы настаиваете, что ей лучше быть замужем? Есть у вас на этот счет какие-то соображения?
Глаза ван Клеве превратились в щелочки. Он скрестил руки на груди.
— Нет уж, будьте уверены. Мне абсолютно безразлично, выйдет госпожа Алейдис замуж или нет. И уж точно я не стану давать никаких советов. То, что нужно, я уже сказал. Решив взять в подмастерья обеих девочек, она, по крайней мере, доказала, что способна на время забыть о своем упрямстве и принять разумное решение.
— Ну-ну, — усмехнулась Криста.
— Хватит уже называть меня упрямой! — возмутилась Алейдис.
— Вы предпочитаете слово «строптивая»?
— Нет, ни то, ни другое. Если бы я была мужчиной, вы с готовностью признали бы за мной право иметь и высказывать свое мнение.
Угрюмость на его лице сменилась возмущением.
— Когда это я отказывал вам в праве высказывать свое мнение? Я просто говорю о впечатлении, которое вы производите. А вы производите впечатление упрямой женщины. И у меня есть сильные подозрения, что такую женщину мало кто из мужчин захочет ввести в свой дом. По крайней мере, если он не выжил из ума.
Его многозначительный взгляд снова переместился на мастера Клайвса, который неожиданно громко расхохотался, чем крайне удивил Алейдис.
— Возможно, вы правы, господин ван Клеве. Строптивые женщины — это бедствие, с которым можно совладать только ловким маневром, на что способен исключительно мужчина с острым умом. Но это не значит, что такой мужчина не может получать определенного удовольствия от строптивости, приняв вызов, брошенный его уму и проницательности. Но ему следует быть настороже. Горячность, особенно если ее проявляют обе стороны, плохо сказывается на способности принимать верные решения и оценивать себя со стороны.
На лбу ван Клеве прорезалась крутая складка.
— На что это вы намекаете?
— Я говорю вполне очевидные вещи, — широко улыбнулся мастер Клайве, — но ради мира предлагаю оставить эту тему. Мне не хотелось бы прерывать нашу душевную беседу, но если вы собрались в ратушу взглянуть на кинжал, советую вам отправиться прямо сейчас. Если вы хотите извлечь какую-либо пользу из своих выводов, не стоит те рять времени-.
Ван Клеве, казалось, хотел было что-то ответить, но вдруг выражение его лица смягчилось, и он мед-ленно поднялся.
— Вы правы. Двери ратуши пока еще не заперты, так как сегодня вечером там собирается Совет, включая Сорока Четырех[14].
Алейдис также поднялась.
— Мне жаль, отец, что мы так мало побыли все вместе.
— Ничего страшного, дитя, — великодушно махнул рукой Йорг. — Мы наверстаем упущенное в другой раз.
Когда она наклонилась, чтобы обнять его и поцеловать в щеку, он на мгновение задержал ее и прошептал:
— Тебе стоит присмотреться к нему, Алейдис. Интересный мужчина этот Винценц ван Клеве.
— Брось, в этом нет никакой необходимости. Криста тоже вскочила на ноги и крепко обняла Алейдис. Понизив голос так, чтобы ее слышали только падчерица и муж, она сказала.
— Он ревнует, и только.
— Криста! — возмутилась Алейдис, энергично покачав головой. — Это полная чушь!
Супруга Йорга тихонько хихикнула.
— Да-да, к мастеру Клайвсу. Какой сюрприз! Ты лучше расскажи ему, как тесно связан с нашей семьей архитектор-строитель. Если, конечно, тебя не смущают его выпады.
— Ты ошибаешься, — возразила Алейдис, избегая смотреть на ван Клеве, который пристегивал к поясу меч. — Он просто пытается показать мне, сколь глубоко он меня презирает. И делает он это с нашей первой встречи.
Криста засмеялась тихим шелестящим смехом.
