Бетти Скотт, увлеченная мыслью во что бы то ни стало победить Вильяма Кэница и раздобыть такую же, как у него, брамапутрскую марку, задерживалась в Париже именно ради поисков желаемой марки. Одновременно она не упускала из вида и Кэница, рассчитывая при помощи слежки за ним выяснить, где именно надо искать злополучную брамапутру. Разумеется, следить лично за соперником она не могла: это лежало на обязанности нанятых ею детективов конторы месье Пикокуазо, которые бегали за Кэницом по улицам Парижа, не обращая внимания на все его уловки с переодеваниями. Кэница злило и вместе забавляло это преследование ищеек. И если детективы узнавали его, как бы он ни маскировался то, с другой стороны, и Кэниц научился безошибочно опознавать своих преследователей, в каком бы виде они ни гнались за ним. И благодаря этому, ему удавалось играть с детективами, заставляя их, гоняться за собой из одного конца Парижа в другой.
Ежедневно Бетти Скотт получала от них подробные доклады о странствованиях Кэница по Парижу. И в этих докладах, абсолютно достоверных содержались сведения, которые казались Бетти чисто фантастическими и ставили её в тупик: по донесениям ищеек Кэниц вел себя более чем странно, о чем-то шушукался то с уличным чистильщиком сапог, то прятался в какой-то грязный кабачок, и, выжидая кого-то, просиживал там целые часы, потом стремительно убегал оттуда, и ищейкам приходилось гнаться за ним сломя голову…
Кэниц попросту издевался над своими преследователями, сбивая их с толку своими маневрами. На самом деле он не наводил уже давно никаких справок о брамапутрской марке, потому что в его кармане лежала телеграмма, полученная им от неаполитанского аристократа и коллекционера, принца Альбранди, служившая ответом на запрос Кэница, не продаст ли принц попавшую ему в руки брамапутру. «Благодарю. Предпочитаю сохранить ее в своей коллекции. Альбранди».
Так прошло около недели.
Как помните, наши читатели, за это время Джон Кокбэрн успел заказать одному из парижских граверов поддельную марку. Марку эту постигла печальная участь: ее унес ветер, последствием чего было пережитое Джоном довольно неприятное приключение в виде столкновения с гравером и полицией.
К концу недели мисс Бетти Скотт, видя, что слежка за Вильямом Кэниц не приводит к серьезным результатам, решила дополнительно приставить детективов и к Джону Кокбэрну.
Помочь в этом деле было поручено верной наперснице мисс Бетти – Виктории. Виктория, захватив с собой парочку детективов, отправилась к отелю, где жил Кэниц со своим камердинером, и, выждав, когда Кокбэрн отправлялся в соседнюю табачную лавочку, указала его детективам. На беду, Джон в это мгновенье оглянулся, увидел Викторию и ее спутников, сразу опознал их и рассердился не на шутку.
Быстрыми и решительными шагами он направился к Виктории. Детективы было загородили ее, но Джон отшвырнул их в сторону.
– Скверно, скверно, мисс Виктория! – сказал с выражением горького упрека, обращаясь к сконфуженной Виктории. – Вы еще не женились на мне… То-есть, я еще не вышел за вас замуж… Тьфу! Все перепутал! Ну, словом, мы еще не стали счастливыми супругами, а вы уже нанимаете ищеек, чтобы те цеплялись за меня и кусали мои пятки! Скверно, очень скверно!
– Но, Джон, – запротестовала Виктория, – право же, я тут ни при чем. Это мисс Бетти!
– Мисс Бетти? Пускай она делает, что хочет, Виктория! Не она собирается жениться на мне… То есть, ну, словом, мне до нее нет никакого дела! А вот вы… Нет, скверно, скверно!
У Джона был такой раздраженный вид, что Виктория не на шутку перепугалась и принялась извиняться и умасливать обиженного жениха, что ей удалось не без труда. Однако Джон скоро сдался, и, хотя по-прежнему ворчал свое «скверно, скверно», все же, видимо, уже не так гневался на Викторию.
Прощаясь с ним, Виктория бормотала сквозь зубы:
– Ладно, ладно, голубчик! Пока я ничего с тобой поделать не могу! А то ты еще сбежишь! Но подожди! Вот когда мы повенчаемся, я тебе покажу! Да, я тебе покажу, как обижать слабую женщину!
Расставшись с Джоном, Виктория не заметила сама, как добрела, идя по Елисейским Полям, до угла авеню Мариньи.
Здесь ее внимание было привлечено шумом толпившихся около одной скамьи подростков. Виктория остановилась и стала прислушиваться.
