Место это играет большую роль в жизни любителей собирать почтовые марки и имеет собственную историю. Хотя почтовые марки вошли в общее употребление, собственно говоря, только с 1840 года, но уже двадцать лет спустя, именно в 1860 году, в Париже имелся особый вольный базар, где собирались коллекционеры марок для купли, продажи и обмена своих сокровищ. Базар этот располагался в Тюильри, у подножья знаменитой статуи Дианы-охотницы. Сначала там собирались только мальчуганы-школяры, забавлявшиеся любительским коллекционированием марок, как собирают стальные перья, этикетки от сигарных коробок и прочее. Но уже в 1859 году в Париже имелись три полноценных магазина, торговавших коллекциями почтовых марок, а в известные дни у Дианы-охотницы собирались гимназисты, реалисты, кадеты, с шумом и гамом совершающие свои сделки по части обмена марками.
Полиция обратила внимание на эти сборища и принялась разгонять коллекционеров, запружавших аллеи. После многих препирательств коллекционеры обосновались на углу авеню Габриэль и авеню Мариньи. Но в 1880 году и тут их сборища действительно слишком шумные и многолюдные, подверглись притеснениям со стороны полиции. Полиция была вынуждена пойти на компромисс и отвести для коллекционеров свободное местечко возле театра Фоли-Мариньи.
Именно сюда и забрела сегодня Виктория, еще не совсем успокоившаяся после ссоры с Джоном Кокбэрном, и именно тут она увидела галдевшую о чем-то толпу мальчуганов, окружавшую какого-то подростка, который сидел на скамье.
Речь могла идти только о какой-нибудь марке, и Виктория заинтересовалась.
В самом деле, в распоряжении подростка была марка невиданной формы, с никем неведомыми надписями и роскошным рисунком. Лазурное поле, покрытое тончайшими золотыми арабесками… Словом, это была брамапутра.
Учитывая то, что в данном месть собирались только начинающие любители тимбрологии, почти сплошь юнцы, которые не имеют возможности вести научно свое коллекционирование и зачастую совершенно не знакомые с серьезными трактатами по тимбрологии, не было удивительным, что никто из собравшихся около счастливого обладателя странной марки не имел ни малейшего представления о ее ценности. Многие даже сомневались, марка ли это.
И брамапутра переходила из рук в руки, и каждый, посмотрев на нее, высказывал свои более или менее остроумные соображения! А мальчуган искоса с понятной тревогой следил за странствованиями своего сокровища, опасаясь, что оно как-нибудь бесследно исчезнет в чьем-нибудь кармане.
Виктория, проталкиваясь сквозь толпу, только мельком увидела брамапутру, и кровь хлынула ей в лицо.
– Даю пятьдесят франков! – крикнула она владельцу марки.
И в то же мгновенье кто-то положил свою руку на плечо взволнованной девушки, и голос Кэница произнес добродушно и насмешливо:
– А, Виктория! И вы тут? Какое сокровище собираетесь вы приобрести за пятьдесят франков?
Мальчуган, который прежде готов был отдать брамапутру за пару франков, услышав предложение Виктории, побагровел. Одним прыжком он добрался до того из любопытных, в руках которого была сейчас брамапутра, буквально вырвал ее и спрятал в карман.
– Ну, что же? – кричала Виктория, тревожно оглядываясь на стоившего за ее спиной Кэница. – Даю пятьдесят! Давайте мне марку!
– Нет! – ответил мальчуган. – За пятьдесят? Нет себе дороже стоит, мадам!
– Шестьдесят!
– Нет! Дудки!
– Семьдесят! Восемьдесят! Нет? Сто франков!
Мальчуган заколебался.
Для него сто франков было целым богатством, о котором он и не мечтал!
– Давай, давай! – советовал кое-кто из толпы.
– Не давай! Сто? Мало!
– Нет! – сказал мальчуган, весь покрываясь потом. Сто, это мало! За такую прекрасную голубую с золотом индийскую марку…
– Покажите ка мне, молодой человек! – выдвинулся сделавшийся внимательным Кэниц. – У вас имеется какая-то индийская марка?
И прежде чем Виктория успела ахнуть, мальчуган показал королю тимбрологов свое сокровище. Разумеется, Кэниц сразу же признал брамапутру. Его это очень удивило: он никак не мог понять, каким образом столь редкий экземпляр мог оказаться в руках уличного мальчугана, совершенно не знающего ценности брамапутры. Но размышлять долго было некогда.
– Даю полтораста франков, – сказал Кэниц.
– Двести! – взвизгнула вне себя Виктория.
Завязался форменный торг между двумя соперниками. Мальчугану оставалось только поглядывать исподлобья на конкурентов и ждать, когда они утомятся набавлять деньги.
Тем временем вокруг собралась целая толпа.
– Даю пятьсот! – заявила Виктория.
Кто-то из толпы крикнул мальчугану:
– Отдавай, отдавай, дубовая голова! Только смотри, чтобы не всучили фальшивые деньги!
– Даю тысячу! – отозвался Кэниц.
Виктория беспомощно оглянулась: у нее в кармане было только около трехсот франков.
– Даю тысячу двести! – закричала она. – Только вы пойдете со мной в мой отель, потому что у меня при себе мало денег!
– Ого! – зашумела толпа. Кто-то насмешливо захохотал.
– Надует! Непременно надует! Не ходи, мальчик! Кто покупает, деньги на бочку!
– Но, Боже мой! – бормотала сконфуженная и бледная Виктория. – Я же говорю, пойдемте в мой отель…
