По его словам, Вильям Кэниц был попросту обманут торговцем марками и за бешеную сумму приобрел искусно сфабрикованную в Париже копию брамапутры, при чем, конечно, он сам и не подозревает обмана. Подлинная же марка имелась в распоряжении одного француза, служившего у раджи брамапутрского в качестве повара. Теперь этот француз возвратился вместе с раджей в Европу и находится в Париже. Именно сегодня, прогуливаясь по городу, Кокбэрн столкнулся с обладателем брамапутры при особых обстоятельствах: старик-повар раджи, перебегал улицу, поскользнулся и едва не попал под проезжавший трамвай. Кокбэрн, стоявший поблизости, успел выхватить упавшего из-под колес, то есть спас ему жизнь. Благодарный сверх меры спасенный повар раджи пожелал вознаградить своего спасителя и, узнав, что Джон является собирателем марок, в волнении воскликнул:
– Ну, так я вам подарю то, что нельзя нигде купить! Я отдам вам мое единственное сокровище, мою брамапутру!
– Так, так! – бормотала Виктория, сжигаемая нетерпением поскорее отнести своей госпоже полученную в подарок от Джона марку.
Едва Джон Кокбэрн удалился, как Виктория помчалась к своей госпоже с криком:
– Барышня! О милая барышня! Вот она! Вот, вот!
– Что случилось? – вскочила испуганно Бетти Скотт.
– Брамапутра! Единственная! Настоящая! Все остальные поддельные! Джон признался мне, что у мистера Кэница марка фальшивая, барышня!
Бетти Скотт выхватила из рук горничной брамапутру и принялась разглядывать ее. Минуту спустя весь гостиничный персонал был на ногах: мисс Бетти Скотт собралась внезапно покинуть Париж, чтобы уехать в Нью-Йорк.
А еще через полчаса Кокбэрн, хохоча, как безумный, докладывал своему господину:
– Они уехали! Они обе уехали!
– Уехали? Куда? Зачем?
– В Нью-Йорк, сэр! Ха-ха-ха! Показывать жюри подаренную вами мне фальшивую марку! Ха-ха-ха! Они думают, что это настоящая!
– Джон! – вскочил, покраснев до корней волос Кэниц. – Ты всучил им фальшивую марку?
– Ну, да! Я подарил ее Виктории. А она… Хо-хо-хо!
– Джон! Но ведь если Бетти. Если мисс Скотт предъявит марку жюри, подделка сейчас же обнаружится, и Бетти… Мисс Скотт окажется в глупом положении! Она станет предметом общих насмешек!
– Так ей и надо, сэр! Пусть не осмеливается соперничать с вами!
– Я убью тебя, идиот! – крикнул, бледнея, Кэниц. – Ты не понимаешь, что ты наделал! Бетти никогда не простит мне этого! А, дьявол!
И в отеле Кэница, как час назад в отеле Бетти Скотт, поднялась суматоха: король филателистов внезапно решил покинуть Париж.
Разумеется, когда Кэниц и перетрусивший до полусмерти от гнева своего господина Джон попали на вокзал, поезд, увозивший Бетти и Викторию, уже отошел. Но это не остановило Кэница:
– Плачу тысячу франков, – обратился он к начальнику станции, если через четверть часа вы дадите мне экстренный поезд на Гавр!
– Но это невозможно! – ответил тот, пожимая плечами. – Пути заняты! Могу через полчаса!
Кэниц согласился на эту комбинацию, и, действительно, приблизительно через полчаса паровоз с одним вагоном первого класса мчался с бешеной скоростью из Парижа в Гавр, а начальник станции стоял на перроне и, пожимая плечами, бормотал:
– Ей-Богу, только одни американцы способны на такие штуки! Три тысячи франков компании, пятьсот машинисту, триста кочегару, тысячу мне… У этого молодца с головой не все в порядке! Но… но, собственно, мне-то какое дело? Пускай забавляется, лишь бы он себе шею не свернул! До остального мне нет никакого дела!
И железнодорожный философ, ощупывая пачку банковских билетов, удалился в свой рабочий кабинет.
Пароход «Бретань» отходил от гавани Гавра. Мостки были уже сняты. Судно, выводимое в море двумя немилосердно пыхтевшими черными буксирами, медленно двигалось, идя почти параллельно молу. На моле было еще много зевак, обычно собирающихся к отходу каждого трансатлантического парохода. Из толпы провожающих еще неслись прощальные крики, когда на мол влетела мчавшаяся во весь опор коляска. В этой коляске сидело двое пассажиров: съежившийся и сконфуженный Джон Кокбэрн и бледный и взволнованный Джон Кэниц. Они не успели в Гавр до отхода «Бретани», потому что, их поезд почти у самого Гавра сошел-таки с рельс.
Зоркий Кэниц, однако, обнаружил на верхней палубе парохода стройную и изящную фигурку Бетти Скотт.
– Бетти – закричал Кэниц так громко, что его голос покрыл все звуки набережной. Бетти, однако, не слышала его. Она по-прежнему продолжала покачиваться в кресле-качалке.
Кэниц сообразил, что нужно сделать: он стрелой пробежал к голове мола, там, где мол загибался внутрь. По расчетам американца, «Бретань» должна была пройти почти касаясь бортом оконечности мола, и, кроме того, там, стоя на верхней площадке, он был на одном уровне с палубой парохода.
– Бетти! – снова зазвучал его голос.
Бетти Скотт приподнялась, растерянно оглядываясь вокруг.
– Мистер Кэниц! – ахнула она.
– Бетти – кричал, надрываясь, вслед уже проскользнувшему судну Вильям. – Ваша брамапутра подделка! Посмотрите, в правом углу искривлена веточка! Фальшивая.
