В зал ворвался тот самый сторож драгоценной коллекции Альбранди, старик-лакей и, всхлипывая, кричал, простирая руки к Альбранди:
– Он украл брамапутру! Он чуть не задушил меня! Вот, вот! И он… он удрал!
– Кто? – вскрикнул Альбранди.
– Этот… русский! Граф Орликов! – рыдая, отвечал старик. – Он схватил меня за горло, так что я не мог даже кричать, потом повалил меня на пол, схватил альбом, и…
– Держите вора!
Бледный, как полотно, господин Артемов стоял перед разгневанным Альбранди.
– Что это значит, синьор консул? – наступал князь на дипломата.
– Ничего не понимаю! – лепетал тот.
– Позвольте! Но ведь это вы ввели в мой дом этого… этого вора! Вы отвечаете за него!
– Но, позвольте! – пытался защищаться консул. Я с ним познакомился только сегодня. Он явился ко мне в консульство прямо с поезда… У него было собственноручное письмо нашего посланника в Риме…
– Которое он украл у кого-нибудь! – не выдержал Кэниц. – Насколько я знаю, это опаснейший международный преступник, который ранее обокрал мисс Бетти Скотт, а потом меня на пути в Неаполь!
И потом, обращаясь к стоявшему тут же синьору Петто, неаполитанскому квестору, Кэниц язвительно добавил:
– Как видите, синьор квестор, ваши уверения, будто мошенник уже сидит за решеткой, оказались несколько преувеличенными!
Петто, заметно сконфуженный, поспешил ретироваться, что-то сердито ворча себе под нос. Гости обворованного князя Альбранди расходились. Слуги бестолково суетились по быстро пустеющим роскошным залам…
– Нам тут нечего больше делать, Бетти! – обратился к мисс Скотт Вильям Кэниц.
И они покинули палаццо Альбранди.
На следующий день, по ранее согласованному плану Бетти Скотт и Вильямом Кэниц, отправились на прогулку за город, потом проехали на один из ближайших к Неаполю островков, и домой вернулись только часам к четырем вечера.
Кэниц обратил внимание на странное обстоятельство: всегда расшаркивавшиеся перед ним и Бетти лакеи гостиницы Роял в этот раз смотрели на обоих наглыми взорами, шушукались, фыркали. Синьор директор бесцеремонно повернулся спиной, когда Кэниц проходил мимо. Горничная не ответила на вопрос Бетти.
– О, мистер Кэниц! – встретил в коридоре своего господина бледный Джон. – Здесь была полиция! Нас хотят арестовать!
– Ты с ума сошел!? Или не выспался после вчерашнего? – накинулся на него Кэниц.
– Да, если бы так! – всхлипнул Джон. – Нет, мистер Кэниц, я отлично выспался после вчерашнего! Но тут был синьор квестор, который ворвался в ваш номер и все перерыл там!
– Что? Квестор, устроил обыск в моем номере?
– Да, да! И у нас тоже! – отозвалась откуда-то вынырнувшая Виктория. – Все, решительно все перевернул вверх дном! Ах, мисс Бетти, как я испугалась! И сейчас еще руки, ноги трясутся!
– И этот, квестор, оставил здесь пару переодетых полицейских, которые очень похожи на жуликов!
В это время в вестибюле появились два действительно довольно подозрительного вида субъекта с колючими глазами.
– Квестор оставил вам записку, сэр – продолжал Джон, подавая Кэницу какую-то бумажку.
– Черт знает что такое! – гневно вымолвил Кэниц.
– Что случилось? – тревожно осведомилась Бетти.
– Эта балда, этот итальянский осел, эта дубина стоеросовая, он, кажется, на самом деле, хочет нас задержать. Иначе нельзя понять его «приглашения» немедленно пожаловать к квестору с угрозой, что в случае нашего отказа появиться там, могут последовать принудительные меры!
Едем сейчас же к этому сумасшедшему, Бетти! Я ему покажу, как разговаривать с нами в подобном тоне. Но раньше вот что! Джон! Мигом к нашему консулу! Тащи его к квестору!
– Слушаю! – ответил Джон.
Кэниц с Бетти вышли на улицу и взяли стоявший, словно в ожидании их, экипаж. Оставленные квестором в гостиница сыщики, в свою очередь, взяли карету, и два экипажа один за другим покатили в неаполитанскую квестуру.
Синьор Петто, который был так любезен при предшествующих встречах с американцами, теперь был совершенно неузнаваем. И он поразительно напоминал принца Альбранди в тот момент, когда он вызывал на дуэль… Джона Кокбэрна.
– Ну что! Пожаловали-таки! – сказал он, не приглашая посетителей садиться.
– Да, – холодно ответил Вильям Кэниц – мы «пожаловали» сюда подать вам, господин полицейский, жалобу.
– Жалобу? – удивился квестор.
– Да. Мы требуем составления официального протокола.
– По какому поводу? – не веря своим ушам, откликнулся квестор.
– По поводу того, что какой-то наглец, какой-то осел, какой-то самозванец осмелился ворваться в наше частное жилище.
– К вам кто-то ворвался?
– Да. И притом эта каналья перерыла все наши вещи, и, очень может быть, обворовала нас! – продолжал хладнокровно Кэниц. – Кстати, – может-быть, вы присядете, синьор квестор? Пожалуйста, не стесняйтесь! Эта дама, и он показал на высокомерно смотревшую на квестора Бетти Скотт, эта дама позволяет вам сидеть в ее присутствии.
– О-о – побагровел квестор. – Вы говорите, что…
– Я говорю, что какой-то невежественный негодяй сегодня осмелился произвести обыск в наших вещах и, мало того, имел наглость оставить вместо своей визитной карточки вот эту грязную бумажонку!
