– Вздор! От того альбома давно уже и следа не осталось! – поник головой Альбранди. Видите ли, я страшно запутался. Ну, и уже года полтора втихаря распродавал лучшие марки, заменив оригиналы дубликатами. Там кое-что, конечно, еще осталось, но… По оценке Лемуанье, все, что там есть, можно продать за полтораста, максимум за двести тысяч. Брамапутру я не мог не купить; иначе стали бы говорить, что я банкрот. И я не мог ее продать! Теперь, когда брамапутра исчезла, у меня есть отличный предлог окончательно ликвидировать мою коллекцию. Я смогу распространить слух, что с горя от потери брамапутры я отказываюсь собирать марки. Берите мой альбом, только позвольте мне говорить всем, что вы заплатили мне за него миллион франков!
– Это зачем? – насторожился Кэниц.
– Очень просто! С вашими двумястами тысячами я заткну рты всем надоедающим мне кредиторам. Затем, когда пройдет слух, что я продал альбом за миллион, моя кредитная история укрепится, а мне надо продержаться всего несколько месяцев: ведь в ближайшем будущем в мою пользу заканчивается процесс с правительством из-за секвестра в 1865 году принадлежавших моему отцу владений. Я получил негласное уверение премьер-министра, что этот вопрос решенный… Повторяю, если бы мне удалось продержаться до того времени, я был бы спасен! Помогите мне, господа! Тем более, вам ведь это ничего не будет стоить.
Подумав, Бетти и Кэниц решили, что могут принять предложение Альбранди. В их прекрасных коллекциях все же были некоторые пробелы, тогда как из альбома Альбранди можно было найти немало марок для их заполнения. Приобретая альбом, оба ничего не теряли, и цена за него получалась достаточно умеренной.
Вторая часть предложения, то есть просьба разрешить ему заявлять, что за альбом уплачено не двести тысяч, а в пять раз больше, не очень правилась молодыми людям. Но, в конце концов, ничего бесчестного тут ведь не было…
Три часа спустя Бетти и Вильям покидали палаццо Альбранди. У каждого в кармане было по идентичной расписке за подписью Альбранди с удостоверением о покупке брамапутры и прав на нее. Кроме того, они несли с собой неожиданно приобретенный альбом Альбранди.
А в это время мажордом Альбранди прогонял уже вон слуг палаццо, расплачиваясь принесенными из банка Фортуни деньгами, и по городу поползли слухи:
– Альбранди продал за миллион… Нет, за полтора… Нет, за два или три миллиона свою коллекцию марок! Альбранди расплачивается со всеми долгами Кредиторы осаждают Альбранди: ведь если он расплатится, то кредиторы будут разорены! Они давали ему деньги из расчета двадцать пять процентов годовых! Ну, и им нет никакой выгоды, если он расплатится так скоро!
Всё эти слухи и толки неаполитанского общества не доходили до ушей Кэница и Бетти Скотт: молодые люди были заняты сборами в путь. Они покидали Неаполь, чтобы вернуться на родину.
– Но что мы будем делать с брамапутрой? – задала Вильяму Кэницу, лукаво улыбаясь, вопрос Бетти Скотт.
– Будем ждать, когда она где-нибудь появится!
– А если полиция арестует вора?
– Вряд ли! Вы же читали записку синьора Петто? Он с сокрушением сообщает, что по приходе в Ливорно того поезда, в котором был замечен Тильбюри-Спартивенто-Орликов, полиция не обнаружила там нашего приятеля! Он – удивительный мастер по части переодевания и грима. Улизнет непременно! Да, и даже если бы его удалось схватить, вряд ли марка будет при нем. Для этого он достаточно умен. Будьте уверены, он давным-давно уже сплавил брамапутру к какому-нибудь своему сообщнику на хранение.
– Но если марка отыщется, как мы вступим в наши права на нее? Как мы ее поделим? Не рвать же ее пополам?
– Разумеется, нет! Мы просто разыграем ее между собой!
– Как это?
– Да очень просто! Например, бросим монетку. Знаете, как дети играют в «орел или решка».
– Браво! – развеселилась Бетти. А альбом?
– С альбомом проделаем то же самое. Но не теперь, конечно, а когда будет покопчено дело с брамапутрой. Я только сразу уберу из альбома все фальшивые марки.
– Выбросите их?
– Зачем же? Я отдам их Джону Кокбэрну! Вы знаете, ведь и он собирает марки, но исключительно только поддельные! И если я подарю ему все фальшивые марки из коллекции Альбранди, то, я уверен, мой бравый Джон получит полное право тоже называться королем филателистов… у него будет первая в мире коллекция поддельных марок! Это, право же, чего-нибудь да стоит!
Утром следующего дня все четверо покинули Неаполь: они мчались с курьерским поездом в Гавр, чтобы там занять места на трансатлантическом пароходе северогерманского Ллойда «Бисмарке», который через три дня должен был пойти прямым рейсом в Нью-Йорк.
Путь до Гавра прошел без особых приключений, если не считать того, что где-то по дороге нашим путникам пришлось задержаться на три или четыре часа; из-за того, что шедший впереди их товарный поезд столкнулся со служебным, и обломки разбитых вагонов испортили полотно. Однако эта непредвиденная пауза не воспрепятствовала вовремя добраться до Гавра и успеть занять места на борту гиганта «Бисмарка».
