Сколько прошло времени, и что происходило с ним, пока был без сознания, Голден не знал. Он ничего не чувствовал, из-за чего становилось понятно, что медведь до сих пор, если можно так сказать, спит. Но тут резкая боль в районе груди мгновенно вернула его в реальность. Золотой, кашляя, открыл глаза, хотя это было сложно. Его голова разбита, и не только затылок, а лоб тоже был весь в крови, которая стекала вниз по лицу и немного попадала на глаза, что и затрудняло ему осмотреться. Парень, поняв, что сидел на холодном бетонном полу, попробовал привстать, но, почувствовав сильнейшую боль в руках, он резко сел и зашипел, только бы не закричать. И только сейчас до него дошло: он не просто сидел на бетоне, а был привязан, точнее его руки были связанными цепями и находились у него над головой. Но судя по ощущениям, к цепям как будто были припаяны шипы, ведь при каждом, даже самым незначительном движением руки, в неё сразу же впивалось что-то острое, прокалывая кожу и доходило прямо в мясо. Был больно, да что там, было просто ужасно. В глазах все плыло, да ещё из-за собственной крови он вообще ничего не видел; от больших ран на голове волосы перекрасились и стали больше светло коричневыми с оттенком оранжевого, но точно уже не золотые. Кожу на руках резали какие-то шипы. Во рту привкус крови. А грудь и спина ужасно ныли, видно, что без побоев не обошлось. В общем, положение, мягко сказать, хреновое.
Избитый и окровавленный медведь мог бы ещё долго искать, что там ему сломали, но тут ему в голову наконец-то вернулись воспоминания того, что же происходило до его отключки. Вспомнив, что он потерял девчонку, и поняв, что её так же схватили, Голден тут же учащенно заморгал и затряс головой, чтоб хоть как-то избавиться от крови на глазах, пусть он и серьезно ранен, но сейчас парень думал только о ней, наплевав на свое состояние. И вот наконец-то от крови он избавился и по-настоящему открыл глаза, и увидел то, что ему меньше всего хотелось увидеть. Сам медведь находился в какой-то большой комнате со старыми кирпичными стенами, с маленькими окошками и железной дверью, будет не удивительно, если это окажется та самая заброшенная котельная. Пожалуй самое худшее из увиденного было то, что недалеко от себя Золотой увидел человека, ну, как бы человека. Найтмер стоял, не скрывая своей улыбки, а алые глаза светились в этом полумраке, ведь лампочка, освещавшая всё это дело, была уже старой и пыльной. Увидев его, Голден тут же зарычал и попробовал на него набросить, но тут шипастые цепи дали о себе знать, что заставило его снова сесть на место, закусив губу от боли. Видя его отчаянные попытки атаки, улыбка Кошмара стала гораздо шире, опять показывая здоровые клыки. Золотой играть в гляделки не собирался, его глаза почернели от ярости, и он снова и снова пробовал дотянуться до черного, но опять эти чертовы цепи. Парень пытался как-то привыкнуть к этой боли, ведь его руки выглядели уже как непонятно что, большие кровоточащие раны, в которые так и упирались эти шипы.
— Где она? — задал он вопрос, требуя ответа. Его тон был тихим, а голос почти не слышным, ведь Голден в очень даже плохом состоянии. От его вопроса Найтмер даже изумленно изогнул бровь, на нем и живого места не осталось, а он ещё спрашивает про эту плаксивую особу.
— Отвечай! — конечно, таким полумертвым тоном никого не запугаешь, но Золотой и не собирался отступать. Черный продолжал так же равнодушно смотреть, только подошел ближе и присел рядом на корточки.
— Не обязан, — спокойно, без всяких эмоций сказал черноухий.
— Ещё как обязан! — рявкнул Золотой и ногой смог задеть его. Найтмер явно не был рад его сопротивлениям, поэтому тут же поднялся. Его красные глаза снова смотрели с яростью и злобой, а вместо улыбки появился ужасный оскал. Не став больше что-то с братом выяснять, Кошмар со всей силы наступил Золотому на колено. Послышался хруст, а Голден зашипел и снова стал дергаться от ужасной боли, как-никак перелом. Судя по его довольной улыбки, черноухому очень понравилось смотреть на его старания стерпеть и не закричать, поэтому он подходит к его второй ноге и делает тоже самое. Не вытерпев Золотой задергался ещё сильнее, плевать, что от этого цепи режут руки, переломанные ноги чувствовались сильней. Это насилие приносило Кошмару неплохое удовольствие, из-за чего улыбка так и светилась на его обгорелом лице. Подойдя ближе, он присел напротив Золотого.
— Не в том ты положении, чтоб угрожать… братик, — очень злобно прошипел черный, и, увидя, что заключенный стал потихоньку терять сознание, он недовольно зарычал и ударил парня в грудь. От сильного удара Голден закашлял, а во рту снова привкус темной крови.
Золотой продолжал сидеть, немного подергиваясь, хотя не было и смысла: ноги сломаны, руки разодраны — нечем и сопротивляться. А Найтмер стоял рядом и посмеивался; в его алых глазах читалось какое-то любопытство; он что-то хотел от раненого медведя, надеялся, наверное, что тот попытается выбраться, приняв кошмарную форму, либо по-другому выбраться и не получится.
