– Господи! – Макалпин озадаченно взглянул на дочь, и раздражение в его взгляде соседствовало с восхищением. – Все-таки ты – моя дочь. Ладно, извини. А теперь – он пил?
– Да.
– Что?
– Не знаю. Что-то прозрачное. Он сказал, что тоник с водой.
– И ты хороводишься с таким лжецом! Тоник с водой, вот это здорово! Держись от него подальше, Мэри. Не будешь меня слушаться, тебе придется вернуться домой, в Марсель.
– Но почему, папа? Почему? Объясни, почему?
– Да потому что, Бог свидетель, у меня и без того забот хватает, и я не допущу, чтобы моя единственная дочь якшалась с алкоголиком, который катится по наклонной плоскости.
– Это кто алкоголик? Джонни? Послушай, папа, я знаю, что он иногда…
Макалпин жестом остановил ее, подняв телефонную трубку.
– Это Макалпин. Попросите, пожалуйста, мистера Даннета зайти ко мне. Да. Прямо сейчас. – Он повесил трубку. – Я обещал сказать, почему задаю эти вопросы. Не хотелось говорить тебе правду. Но придется.
Вошел Даннет и прикрыл за собой дверь. Он понимал, что ближайшие минуты принесут ему мало радости. Предложив Даннету сесть, Макалпин попросил:
– Пожалуйста, Алексис, расскажи ей.
Лицо Даннета совсем вытянулось.
– Стоит ли, Джеймс?
– Боюсь, стоит. Если о том, что мы нашли в номере Джонни, поведаю я, она не поверит.
Мэри в изумлении перевела взгляд с одного на другого. Потом сказала:
– Вы рылись в комнате Джонни.
Даннет глубоко вздохнул:
– На то были серьезные причины, Мэри. И слава богу, что мы обыскали его комнату. Я сам до сих пор с трудом в это верю, но в его номере было припрятано пять бутылок виски. Одна из них наполовину пустая.
Мэри, пораженная, смотрела на них. Как она могла им не верить? Макалпин заговорил – мягко, ласково:
– Жаль, конечно. Мы знаем, как ты его боготворишь. Бутылки, кстати говоря, мы забрали.
– Вы забрали бутылки. – Голос ее как-то увял, потускнел, она словно не могла постичь смысл сказанного. – Но ведь он об этом узнает. Заявит о краже в полицию. Найдут отпечатки пальцев… ваших пальцев. И тогда…
– Неужели ты думаешь, – перебил ее Макалпин, – что Джонни Харлоу хоть одному человеку в мире признается, что у него в номере хранилось пять бутылок виски? Поспеши, милая, тебе надо переодеться. Через двадцать минут пора ехать на этот чертов прием – кажется, без твоего драгоценного Джонни.
С окаменевшим лицом она продолжала сидеть, не мигая глядя на Макалпина. Через несколько мгновений лицо его смягчилось, на нем появилась улыбка.
– Прости меня, – извинился он. – Это уж я ляпнул лишнее.
Она проковыляла к выходу, Даннет придержал для нее дверь. Мужчины с жалостью смотрели ей вслед.
Для гонщиков Гран-при, как и для бывших туристов, гостиница – это лишь место, где можно поспать, поесть, передохнуть на пути к следующей безликой перевалочной базе. Но вновь отстроенный отель «Чессни» на окраине Монцы вполне можно было считать исключением из этого правила. Блестяще спроектированный и отстроенный, блестяще вписанный в ландшафт, в просторных, наполненных воздухом комнатах – безукоризненная мебель, шикарные ванные, роскошные балконы, изысканная пища и предупредительная прислуга, – пожалуй, этот караван-сарай был раем для миллионеров.
Но нет, еще не был, а только собирался им стать. Отелю «Чессни» еще предстояло обзавестись клиентурой, славным именем, репутацией и, надо надеяться, традициями, но, чтобы воплотить эти планы в жизнь, покорить эти желанные горизонты, требуется реклама, шикарным отелям она нужна так же, как и лоткам, с которых продают пирожки с сосисками. Нет другого вида спорта, за которым весь мир следит так пристально, как за автогонками, и вот администрация нового отеля сочла благоразумным принять у себя ведущие команды гонщиков и разместить их в этом дворце за смехотворно низкую плату на все время итальянского Гран-при. Приглашение приняли почти все команды, нимало не интересуясь философской и психологической подоплекой, мотивами гостиничной администрации; их волновало лишь одно: отель «Чессни» был бесконечно шикарнее и чуточку дешевле нескольких австрийских отелей, из которых они благополучно выехали всего двенадцать дней назад. На следующий год их, скорее всего, не пустят ночевать сюда даже в подсобное помещение, даже вповалку – но это на следующий год.
Стоял конец августа, и было тепло, но не настолько, чтобы пользоваться кондиционером. Однако кондиционеры в вестибюле гостиницы «Чессни» работали на полную мощь, и температура в этом благоустроенном раю была явно ниже нормы. Здравый смысл подсказывал, что искусственное кондиционирование воздуха сейчас излишне, но соображения престижа и статуса диктовали другое. Престиж для администрации был в данном случае превыше всего, и кондиционеры продолжали работать. Когда надо будет укрыться от палящего солнца, места лучше «Чессни» не найти.
