Джанкарло смерил его снисходительным взглядом:
– В течение тридцати секунд я могу связаться с любым уголком Франции.
В дежурной комнате вместе с Нойбауэром и остальными злоумышленниками находилось с десяток полицейских. Нойбауэр подошел к сержанту, сидевшему за столом:
– Мне предъявлено обвинение. Я хочу позвонить своему адвокату. Имею на это право.
– Имеете. – Сержант кивнул на телефон, стоящий у него под рукой.
– Переговоры между адвокатом и подзащитным ведутся без посторонних. – Нойбауэр показал на телефонную будку в углу. – Я знаю, для чего она здесь: чтобы обвиняемые могли разговаривать со своими адвокатами. Вы позволите?
Сержант снова кивнул.
В роскошной квартире совсем рядом с полицейским участком раздался телефонный звонок. Траккья нежился на диване в гостиной. У него под боком лежала соблазнительная брюнетка, очевидно питавшая отвращение к верхнему платью. Траккья недовольно скривился и снял трубку:
– Вилли, дорогой мой! Я очень сожалею, но меня задержали неотложные дела…
– Ты один? – строго спросил Нойбауэр.
– Нет.
– Так останься один.
– Жоржетт, дорогуша, – обратился Траккья к девице, – ступай попудри носик. – Та встала, капризно надув губы, и вышла из комнаты. Он произнес в трубку: – Путь свободен.
– Благодари Бога, что тебя задержали неотложные дела, иначе ты оказался бы сейчас там же, где и я, – у дверей тюремной камеры. Теперь слушай. – (Траккья внимательно слушал, и по ходу краткого рассказа Нойбауэра его обычно красивое лицо все более искажалось злобой.) – Так вот, – заключил Нойбауэр, – возьми наш «Ли Энфилд» и бинокль. Если он опередит тебя, подстрели его, когда он сойдет на берег, если прежде его не приголубит Паули. Если ты попадешь на борт первым, подстереги его. После выбросишь винтовку в море. Кто сейчас на «Шевалье»?
– Только Паули. Я прихвачу с собой Сучка. Вдруг придется постоять на стреме или понадобится связной. А ты, Вилли, не вешай носа. Завтра же тебя освободят. Общение с преступниками – это еще не преступление, а против тебя никаких улик.
– Откуда такая уверенность? Почем ты знаешь, что сам не на крючке? От этого подонка Харлоу можно всего ожидать. Сделай одолжение, прикончи его.
– С превеликим удовольствием, Вилли.
Харлоу говорил по телефону из лаборатории Джанкарло:
– Итак. Одновременные аресты завтра в пять утра. К десяти минутам шестого в Европе будет уйма людей с кислыми рожами. Я спешу, поэтому передаю трубку Джанкарло, он расскажет подробности. Надеюсь, увидимся сегодня вечером. У меня сейчас свидание.
– Мистер Харлоу, – спросил Рори, – вы что, из спецслужбы или секретный агент?
Харлоу покосился на него, потом снова стал смотреть на дорогу. Он ехал быстро, но далеко не на пределе своих возможностей – вроде бы спешить было некуда.
– Я безработный гонщик, – ответил он.
– Да ладно, кого вы хотите провести?
– Никого. Выражаясь твоими словами, я просто помогаю мистеру Даннету, вот и все.
– В чем это, мистер Харлоу? Разве мистер Даннет что-нибудь делает?
– Мистер Даннет осуществляет общее руководство. А меня, пожалуй, можно назвать его оперативным сотрудником.
– Да, но чем вы занимаетесь?
– Расследуем деятельность других гонщиков, которые участвуют в соревнованиях Гран-при. Вернее, следим за ними. И за механиками – за всеми, кто имеет отношение к гонкам.
– Понятно. – Рори явно ничего не понял. – Не обижайтесь, мистер Харлоу, но почему выбрали вас? Почему за вами не следят?
– Законный вопрос. Вероятно, потому, что в последние два года мне здорово везло и там прикинули, что честным путем я могу заработать больше, чем нечестным.
– Логично, – с видом знатока согласился Рори. – А зачем расследовать-то?
– Затем, что еще год назад на трассах Гран-при запахло уголовщиной. Гонщики, считавшиеся бесспорными фаворитами, начали проигрывать. А выигрывали безнадежные аутсайдеры. Машины попадали в загадочные аварии. Они вылетали с трассы без малейшей видимой причины. Ни с того ни с сего вдруг кончался бензин. Из двигателей таинственным образом вытекало масло или охлаждающая жидкость либо и то и другое, и они перегревались. Гонщики начали заболевать в самое неподходящее время. А поскольку содержание преуспевающего гоночного автомобиля – дело престижное, приносит его владельцу много чести и к тому же немалый доход, то сначала предположили, что некий заводчик или – того вернее – хозяин автогоночной команды пытается прибрать рынок к рукам.
– А это оказалось не так?
– Как ты мудро подметил, это оказалось не так. Выяснилось, что жертвами интриг стали все заводчики и все команды. Они обратились в Скотленд-Ярд, но там ответили, что Скотленд-Ярд бессилен. Тогда подключили к делу Интерпол в лице мистера Даннета.
– А как же вы добрались до людей вроде Траккьи и Нойбауэра?
