Отец Йуга был хозяином и капитаном этого корабля, мать жила на одном из островов Срединного архипелага. Когда до рождения Йуга оставалось совсем немного, отец все еще был в море, а единственная повитуха на острове заявила будущей матери, что «ребёнку не суждено войти в этот мир». После чего ушла в свою деревню, не обращая внимания на слезы и мольбы женщины.
Через несколько дней вернулся из плавания отец. Он не поверил деревенской знахарке, посадил жену на корабль и отправился в ближайший крупный порт на поиски целителя, который смог бы спасти его жену и ребенка. Но не успели они добраться до берега, а у женщины начались роды.
— Отец рассказывал, что из моря вышла покрытая чешуей дева и помогла ему принять ребенка. Он боялся, что она заберет меня и сбудется пророчество деревенской повитухи. Но…
— Что? Она не попросила награду за свою помощь?
— Мать не пережила моего рождения. А я остался жив и вырос на корабле. Это мой дом. Думаю, отец придумал историю про деву в сияющей чешуе, — не отрывая взгляда от воды, продолжил он, — специально для меня. В прошлом году отца не стало, и команда решила, что я должен занять его место. Так что я тоже в некотором роде морской житель.
— Волк, — сорвалось с моего несдержанного языка.
— Почему? — не понял он.
— Морской волк, так у нас говорят.
Ой.
Но усмехнувшийся моряк, кажется, ничего не заметил.
— У нас в роду не было людей с материка, все островитяне. Так что духи леса тут ни при чем.
— А кто-же? — кажется, мы говорим о способностях, унаследованных от древних.
— Не знаю. Мой дар в том, что я чувствую море и корабль. Почти как часть себя. Ничего сверхъестественного в этом нет, просто опыт.
С этими словами Йуг схватился за борт и едва не перевалившись через него, посмотрел вниз. Я сделал тоже. Что он так внимательно высматривает в безупречной синей глади? Я ничего не заметил, только жемчужина потянула меня вниз и на короткое мгновенье все поплыло перед глазами.
«Как камень на шее», — промелькнула мысль. Не пора ли от нее избавиться, и так проблем хватает. Если ничего не произойдет до того, как мы попадем в порт, придется просто бросить ее в море. Не хотелось бы таскать этот груз на себе всю жизнь.
Стоило мне так подумать, как оно произошло.
К нам приближался кто-то либо очень нервно дышащий, либо слишком горячий, потому что вода вокруг корабля забурлила, как переваренный суп в кастрюле. На уши навалился низкий гул, пробирающий до костей.
Первым среагировал капитан.
— Авра-а-ал, — его голос заревел, как труба, перекрывая гул, идущий с моря.
Ударил и уже не замолкал колокол. Все пришло в движение. Похоже, моряки прекрасно понимали, с чем столкнулись. Я краем глаза видел, что рулевой не шелохнулся, только костяшки на пальцах побелели. К нам несся на всех парах Лан. Его апатию как ветром сдуло.
— Началось, — тихо произнес я.
Судя по тому, как обернулся и посмотрел на меня Йуг, недостаточно тихо.
Двое моряков тащили котел с какой-то жидкостью. Выстроившись в длинную очередь, команда потянулась к странной посудине. Капитан повернулся к нам.
— Чтобы пережить звуковую атаку, вам придется запечатать слух.
Нам выдали по паре обрывков веревки, залитой жидким воском. Как только он немного остыл, мы засунули их в уши. Сразу исчез гул, путающий сознание и вызывающий животный страх. Осталось только ощущение постоянной вибрации.
Матросы забрались на реи, кто-то прыгал в люки и спускался на нижние палубы. Все были заняты одним и тем же: привязывали себя ко всему, что невозможно было оторвать, отломать и вынести с корабля — поручням, реям, кнехтам. Капитан лично обошел всех, проверив надежность крепления. Последним он проверил рулевого, прикрутившего себя намертво к штурвалу. Из трюма вылез здоровый дядька, которого я до этого не видел. Он вместе с капитаном приближался к нам.
— Орудия… — начал он.
— Отставить, — поняв с полуслова, скомандовал капитан.
Нас с Ланом привязали к перилам верхней палубы. Потом пришла очередь капитана. Видимо, страх потерять рассудок от звуков, шедших из моря, был сильнее корабельных законов.
Поискав глазами Бранса, я обнаружил его на нижней рее грот-мачты. Когда и как он туда попал, осталось загадкой. В любом случае о сестре он даже не вспомнил.
Моряк с огромным животом и ручищами, как две клешни, привязав Йуга, открыл большой деревянный ящик, залез в него и захлопнул крышку, заперев себя в этом укрытии. Звук закрывающегося ящика словно послужил сигналом, и взбесившееся море перешло в наступление.
Из воды прямо перед нами начали подниматься две белоснежных башни, закрученные в тугие спирали. Первое, что пришло в голову, — жемчужина начала действовать и прямо под нами вырос белокаменный город.
