Бабушка гладила его по курчавой головке, поражаясь твердости волосиков свернутых по-африкански пружинками.
— Охо-хо, прости Господи, грехи наши, — бормотала бабушка зевая. Своего единственного внука она очень любила, несмотря на необычную его внешность.
— А дальше чего было, баб, давай дальше…
— Ну а дальше-то чего? — как у всех. Деточки пошли. А как прознал народ, что запечатал Иван дыру страшную, так и стали к ним в гости приходить, погостят-погостят да и останутся, глядь, ан, свою избу ставят. Так и зажили, а деревню прозвали Гостец.
— А Иван с Марьей как?
— Преставилися в своё время, всему сроки положены на земле-то… Да их поминают, считай, кажную весну. Вот цветочки по склону распускаются синие с жёлтеньким, — видал?
— Да, много их…
— Вот-вот, а зовутся они Иван-да-Марья, а много — дак и деточек-то у Ивана с Марьюшкой много было, не то, что щас. Ты, вона, один у мамы… Правда, штучный, — засмеялась бабушка и крепко-крепко прижала к себе курчавую головку внука.
Сегодня ночью ребята решили копать. То, что клад там зарыт, — под камнем, никто, кроме Вовки, не сомневался, но и он против всех выступить не решился. Раз уж все заодно…
День угасал. В голубятне стало темно, но на дворе в сумерках еще можно было всё разглядеть.
— А вот я вам фокус сейчас покажу, — сказал Алик.
Он пошарил рукой по стене, которая располагалась со стороны двора, и незаметно вытащил из доски круглый сучок — через отверстие проник свет, и на противоположной стене, как на экране, нарисовалась живая картина двора, и даже видна была бабушка, шедшая закрыть дверь курятника на ночь.
— Класс! Кино настоящее, — восхитился Вовка.
— А чего картинка-то вверх ногами? — скептически заметил Армен.
— Ну, так уж получается, тут уж ничего не сделаешь.
— Настоящий наблюдательный пункт получился, — нас не видно, а мы всё видим.
— А то…
Вскоре совсем стемнело, и незаметно сморил ребят сон…
Первым очухался Армен.
— Эй вы, сони! Подъем! — зловеще шептал он и шарил рукой справа, где должен бы лежать Вован. Но в темноте, с закрытыми глазами негритёнок был совсем невидим. — Вовка, вставай же! Алик! Всю ночь проспим… Слышите, что ли, не успеем же. Вставайте!
Ребята зашевелились, завздыхали, но продолжали лежать. Армен подполз к люку в полу, открыл его — в голубятню проник ночной холодок — и вылез наружу. Он взял одну из приготовленных лопат и начал черенком стучать в пол голубятни.
— Вставайте, козлы!
— Чо ты шумишь-то, всю деревню разбудишь, — зашипел сверху Алик.
— Вставайте сами тогда. Вовка, тебе первому копать, вылазь!
Ночная прохлада пролилась туманом. Здесь у земли ребята шли, как в молоке плыли, почти не различая друг друга, негромко переговаривались Армен с Аликом, а Вовка с лопатой на плече отставал и всё никак не мог согреться.
— Как думаешь, чего там зарыто? — спрашивал Армен. — Я думаю золото, — отвечал он сам себе.
— А может — оружие? — предположил Алик. — Что-то там железное лежит, раз молния бьёт.
— А чо, оружие тоже хорошо, пригодится… Или продать. Или самим иметь. А может золото в сундуке железном? — не сдавался Армен.
— Откопаем — увидим…
Вокруг камня тумана не было, лишь бок его покрывала роса, отчего он поблескивал, отражая лунный свет. Долька луны висела в небе, мерцал свет звезд, — млеком небесным они текли куда-то ввысь в бесконечность ночи и мира.
Армен наметил своей лопатой квадрат под камнем.
— Давай, Вован, копай! Хватит трястись-то, — он заметил, что у Вовки дрожит подбородок. — Копай и согреешься… Вот так — полметра на полметра, понял?
Вовка кивнул и приступил к работе.
От возбуждения руки у Аркантова тряслись — он делил деньги, раскладывая купюры на три кучки, будто карты сдавал:
— Значитца так: тебе — тебе — мне, тебе — тебе — мне…
Викентий Витальевич полностью расплатился, как и договаривались. Работа «Серому» понравилась: глядя на мозаику, он щурился, облизывал полные красные губы, тер лысину ладонью, предвкушая, как удивятся гости нереальной красоте, как будут спрашивать, где это он таких мастеров в наше время нашёл? А денег было действительно не жалко, да и не привык он их считать.
— Тебе — тебе — мне, тебе — тебе — мне, — ворожил над столом Лёня.
Художники сидели в мастерской Андрея.
…Викентий Витальевич, вдохновленный мозаикой на стене, решил ещё провести подсветку воды в бассейне, — так, чтобы вода светилась то голубым, то белым, то красным цветом. Для этого у дна в стены требовалось вмуровать светильники, которые и обеспечат цветомузыку в зависимости от настроения хозяина. Но эту работу сделать нынче было не так просто: стены уже выложены черной плиткой и надо каналы штробить, да не нарушить гидроизоляцию.
Нанять солидных работяг — не получится, работа так себе, переделка недоделки, много не заработают, а время потеряют. Пришлось договориться с электриком из ЖЭКа, да и то — сам он штробить каналы не хотел. «Это уж вы узбека наймите, они по камню-то любят работать. А я кабель и светильники после поставлю… Ну вот так как-то… — с неудовольствием соглашался Леонтий Бухнов, жэковский мастер электропроводки. — Ну и аванец, каэшно, чтобы руки это… не тряслись».
