Вначале глаза, привыкшие к яркому дневному свету, ничего не могли различить вокруг, но постепенно освоились в темноте, слабо освещенной факелами, вмонтированными в стены, и смогли рассмотреть довольно большую пещеру, обильно уставленную всякой всячиной. Помимо всевозможных сундуков, мешков, разных баулов и упаковок, громад бочек и бочонков, вдоль стен лежало огромное количество бухт с прочными корабельными канатами, что заставило Уота предположить: они попали не просто в хранилище сокровищ пиратов, а здесь запас всего на все случаи жизни. Голос Бэнкса подхлестнул остановившихся пленников:
– Чего стали, ротозеи! Складывайте поклажу здесь, у той стены.
Связки пленников разъединились, Уот с друзьями, как и указывал Бэнкс, направились в самый отдаленный угол пещеры, где, судя по обилию искусно украшенных ларцов и всевозможных сундучков и тому, как аккуратно они сложены, хранилась самая дорогая часть сокровищ.
– Все! Ставьте прямо здесь! – скомандовал Бэнкс и поспешил отдать распоряжения другим пленникам.
Воспользовавшись отсутствием пиратского предводителя и тем, что пленники оказались совсем рядом друг с другом, Уот скороговоркой прошептал друзьям:
– Вы видели? В одном месте обрыв совсем рядом, с тропой. Дружный прыжок – и мы на свободе. Вы поняли меня? Ждите сигнала.
Ник Рау едва не присвистнул от удивления.
– Ты с ума сошел, Уолтер. Заманчиво, но высота-то, высота! Это безумный план, Уот. Мы погибнем.
– А ты что предлагаешь? – Уот почти рассердился. – Это хоть какой-то шанс. Неужели вы не понимаете, что теперь уж наверняка пираты не оставят нас в живых? Ведь мы знаем, где они хранят свое добро. А таких свидетелей убирали всегда.
На мгновенье все замолчали, обдумывая услышанное.
– Все, бездельники! Хватит возиться! Выходи! Это Бэнкс вновь принялся за свое любимое занятие: погонять да понукать.
Пленники направились к выходу. Уот шепнул друзьям:
– Так все поняли? По моей команде – к обрыву. Главнее вместе оттолкнуться. Зазевавшийся потянет связку на прибрежный утес.
Загасив факелы, караван тронулся в обратный путь.
Друзья с нетерпением торопились к тому участку пути, где они планировали совершить побег. На душе у многих было неспокойно. Предвкушение будущей свободы сменялось тревогой, что совсем скоро они могут погибнуть, а вот эти минуты, возможно, последние в их жизни. На дне души обнялись страх, отчаяние и надежда. Если в своих друзьях Уот был уверен, то тревожился он неизвестными ему пленниками, с которыми волей судьбы был в одной связке. Они настолько измучились, немощны, что ожидать резвого рывка к обрыву и столь же умелого прыжка почти наивно. Особенно смущал Уота старик (хотя он им и не был, но тюрьма и голодное плавание фактически сделали его таковым), который еле-еле тащил ноги. Очень сомневался в нем Уот.
Итак, скоро то место. Уот весь напрягся, готовясь к предстоящему прыжку. И вдруг произошло то, чего он меньше всего ожидал. По команде Бэнкса караван свернул вправо, в сторону от облюбованного ими места, и пошел совсем иной дорогой. Уот и друзья оказались в явном замешательстве: все планы расстрои-лись. Море теперь оставалось в стороне. Спасительное море, на которое они так рассчитывали.
Подавляя досаду, люди продолжали путь. Теперь он пролегал через островки кустарников и леса, иногда по самому лесу. Пошли участки с резким уклоном, с частыми спусками. Пленники поняли, почему так произошло. Это была, конечно же, короткая дорога к кораблям, что называется – напрямик, но с грузом всходить на такие крутые подъемы было просто невозможно, поэтому туда они и пошли в обход, вдоль берега, где подъем был хоть и постоянный, но плавный, не крутой. Теперь же пираты возвращались налегке. Уот с друзьями переглянулись. Сделав украдкой круг пальцем в воздухе, он намекнул им: сделаем все на обратном пути.
В это время пленники начали морщить носы, улавливая неприятнейший запах, который со временем становился все сильней. Пройдя еще немного, задыхаясь от резкого трупного запаха, они вышли на поляну, где им открылась ужасная картина, красноречиво объясняющая происхождение вони.
Край поляны оказался усеян человеческими скелетами и трупами. Последних, почти разложившихся, не так уж много, но скелетов, черепов и костей – уйма. Путники невольно остановились ввиду столь дикого зрелища. Бэнкс, конечно, не смог смолчать.
– Что остановились, дерьмо?! И вам захотелось так же, как им, побездельничать, полежать на травке? Не беспокойтесь, скоро я вам это устрою. Чего-чего, а уж належитесь до отвала.
Дружный смех пиратов нарушил привычную тишину. Пленникам, угнетенным увиденным и услышанным, было, конечно же, не до смеха, а пираты задыхались от хохота, вызванного столь удачной, по их мнению, шуткой.
Бэнкс, подбодренный успехом у «публики», разошелся и преподнес слушателям еще один экспромт:
– В Лондоне у господ вошло в моду устраивать всевозможные кунсткамеры да музеи, где выставляют на показ разнообразные диковинки – экспонаты. Мы вот также здесь сотворили музей. Эдакую кунсткамеру носильщиков сокровищ.
