Женщина шагала торопливо, узелок держала почти неподвижно, движений рук почти не было. Как сильно монашья жизнь изменяет человека, подумалось Гоббсу и его другу. Штейла раньше и в подавленном состоянии была подвижной. Сейчас друзья удивлялись кротости и смирению, сквозивших в каждом ее шаге. Как они любовались красотой девушки, ставшей еще краше в нарядах, подаренных ей графом вместо изорвавшегося платья! С каким затаенным волнением любовались чудными волосами, рассыпающимися по плечам. Как все-таки одежда меняет человека! Тогда она заставляла любого заглядываться на себя, так эффектно смотрелась. Сейчас же издали производила впечатление живого болвана, облаченного в подрясник и апостольник.
Но пришло время развязки.
Игуменья резко встала и громко произнесла:
– Радуйся, сестра моя! – Хотя до Штейлы было еще довольно далеко.
– Бог услышал твои молитвы! И настоятельница вознесла руки к небу. Игуменья прекрасно помнила то место, где плиты дорожки под воздействием механизмов принимают (и что примечательно – совершенно незаметно для глаз людей, находящихся на площадке) круто наклонное положение, не оставляя никаких шансов тому, кто на них находится. Поэтому и были вскинуты руки в нужный момент. Глаза, неотрывно следящие за настоятельницей сквозь узкую щель в стене, приняли сигнал. Уж насколько мала коморочка, в которой сидела сейчас Фанни, но достаточно удобна для того, чтобы разместить в ней один-единствениый рычаг. Легкое его движение приводило механизм в действие. Незаметное движение рук. Взмах игуменьи, движение Фанни и беспомощный взмах рук человека, движимого инстинктом самосохранения, пытающегося безуспешно ухватиться за спасительное что-нибудь, и жуткое ощущение того, как земля уходит из-под ног.
Все произошло мгновенно. Леденящий душу крик, и беспомощное кувыркающееся тело полетело в страшную бездну.
Посланцы графа застыли в шоке. Потрясена, казалось, и настоятельница монастыря. Жалко смотреть на ее лицо. Как заспешила она к тому месту, где все произошло (плита, конечно же, сразу встала на место), как причитала над несчастной девушкой. Слуги графа не в силах были прийти в себя после трагедии, разыгравшейся у них на глазах, и не могли вымолвить ни слова.
– Как же все могло произойти? Как могло! – Убивалась игуменья. – Видно, оступилась, бедняжка, или стала близко к краю пропасти. Ох, горемычная моя, ох несчастье какое!
И Гоббс и Гейнсборо осторожно подходили к краю стены, пытаясь заглянуть вниз с надеждой, что, может, все-таки Штейла спаслась, но, еще раз увидев, как далеко земля, поняли, что о чуде не может быть и речи. Даже если она и упадет в реку, которая к тому же изобиловала всевозможными валунами и камнями, удар о воду с такой колоссальной высоты будет смертельным.
Все горестней причитала игуменья, все ниже опускали головы посланцы графа, понимая, какую весть им придется принести своему хозяину.
Когда не оправившаяся от шока троица под бесконечные «упокой, Господи, ее душу» настоятельницы спустилась в монастырский двор, они увидели у подножья ступенек в смиренной позе Фанни – с отрешенным лицом и безразличным, пустым взглядом.
Конечно же, фантазия писателя может родить самые невероятные ситуации и интриги. И все-таки сама жизнь способна иной раз сделать такой кульбит в логическом, казалось бы, ходе событий, устроить такое стечение обстоятельств в судьбах людей, находящихся чуть ли не на противоположных частях земного шара, что только диву даешься. Вот и в нашей истории произошло удивительное совпадение. Нет, вовсе не роковое. Произойди оно в разных временных отрезках, от. этого ничего бы не изменилось, а события, возможно, продолжали бы развиваться своим чередом. Находящиеся очень далеко друг от друга люди стали свидетелями похожих событий. В Англии слуги графа Сленсера, оцепенев от неожиданности, наблюдали агонию человека, летящего в пропасть навстречу верной смерти. На одном из многочисленных островов»’’разбросанных в водах Атлантики, также растерявшиеся от неожиданности пираты стали свидетелями подобного. Если в первом случае из-за громаднейшей высоты в любом случае не могло быть и речи о том, что несчастная уцелеет, то в другом, для Уота и его друзей, это был явный шанс спастись.
Удар о воду оказался жесточайшим. Повезло тому, кто не струсил, не закрыл глаза в самую нужную минуту. Очень важно было сгруппировать тело перед приводнением, чтобы уйти в воду ногами, а уж никак не плашмя. Увы, с некоторыми именно так и произошло. Они чуть было не стали причиной гибели остальных.
Развив стремительную скорость при падении, связка людей вошла очень глубоко в толщу океана. Путь наверх был продолжительным по времени, хотя инстинкт самосохранения заставлял оставшихся в живых работать с усиленной энергией. Но тела погибших и тех, кто не сразу пришел в себя после удара, стали балластом, затрудняющим быстрый подъем. Несчастным пришлось изрядно нахлебаться морской воды.
