Сердце графини учащенно забилось в предчувствии чего-то необыкновенного. Было сейчас же отдано приказание кучеру повернуть карету обратно. Сделали небольшой круг, объехали какое-то длинное строение, выехали с обратной стороны и остановились невдалеке от незнакомцев, спрятав карету за зарослями деревьев и кустарника. Место было выбрано прекрасно. Оставаясь незамеченной, любопытная сквозь просветы веток могла видеть все, что ее интересовало. Правда, расстояние не позволяло понять, о чем говорят, и это вызывало досаду графини. И все же.
Как великолепен этот незнакомец! Какое обилие перстней на пальцах! Издали трудно различить, но все же заметно, что они массивные и, по всей видимости, очень дорогие. Графиня оживилась: богатство само шло ей в руки. Но ведь им мог обладать и никчемный старец. Здесь, к счастью, иной случай. Невозможно не восхититься этим молодым господином: статен, строен, подтянут, одним словом, просто великолепно сложен и к тому же необычайно красив. На него не грешно засмотреться, будь он даже и в простом платье. Удачнейший случай сочетания великолепия тела с великолепием одежды и украшений.
Приятное сладкое предчувствие затрепетало в душе графини. Дыхание ее участилось, кончики пальцев произволь-но сжались в изящный кулачек. Теплый весенний воздух давно осушил слезы обиды, и их сменили едва ли не слезы радости, но графиня, не мигая, продолжала смотреть в одну точку, боясь пропустить какую-либо деталь. Ею овладело состояние львицы, приготовившейся к прыжку. Нет, женщина не разбиралась в охоте и не любила ее, но чувство охотничьего азарта было ей так знакомо!
Одно смущало графиню. Такой знатный господин и вдруг снизошел до того, что унизил себя общением с таким оборванцем-стариком, к которому даже приблизиться уважающему себя человеку было противно. Наученная горьким опытом со Сленсером, она подумала, а что за блестящим мундиром, какое сердце бьется под ним? Может, такое, как у того идиота-графа? Не станет ли этот незнакомец вместо комплиментов тоже объяснять азы строительного дела? При воспоминании о графе ее всю передернуло. Какая она глупая! Убивалась за ничтожеством, когда вокруг столько возможностей! И этот блистательный юноша – лишнее тому подтверждение. Насколько выигрывает он по сравнению со Сленсером! Ежели еще и богат, как граф, то о сравнении не может быть и речи. А ведь, наверное, очень богат. Как графине этого хотелось!
То, что произошло дальше, повергло ее в шок. Незнакомец достал из кармана золото и сунул его в руки старику. Много золота! Вот это щедрость! Глаза графини разгорелись, всем телом подалась вперед, чтобы лучше увидеть происходящее. Эксцентричный богач вдруг начал снимать с себя перстни и выкладывать их в руки растерявшемуся и опешившему старцу. Было видно, что тот ошарашен, и это еще больше удивляло графиню. Ведь вначале она подумала, что незнакомец просто рассчитывается с рабочими (а вдруг он компаньон Сленсера в этом деле?), что еще как-то объясняло ситуацию. Теперь же графиня вообще не могла ничего понять. Во-первых, и старик вовсе не похож на занятого делом человека, по всему чувствовалось, что это старец, просто нищий; во-вторых, дождь драгоценностей был для него полной неожиданностью, и это вовсе смахивало на сумасшедшее подаяние. Подаяние?! В таком количестве?! Да и сам король не позволит себе десятую долю такой щедрости по отношению к нищим, если вообще его рука когда-либо подавала им. Графиня буквально остолбенела, не приходя в себя даже после того, как безумный незнакомец вскочил в коляску и умчался в направлении столицы.
Наконец поняв, что теряет время, а с ним и такой фантастический шанс, сдавленным от волнения, но властным голосом, приказала:
– Догнать эту коляску. Живо!
Карета рванула с места и устремилась вслед укатившей коляске. Кучер, зная характер своей хозяйки, и старался на славу. Рука, державшая плеть, не знала отдыха. Бедные кони, взбешенные бесконечной лавиной сыпавшихся на них ударов, бежали на пределе сил. И если вначале казалось, что им никогда не догнать незнакомца, то теперь, хотя и медленно, но верно расстояние между ними стало сокращаться, совсем скоро они настигнут его. Графиня при всем при этом понимала, что карета намного тяжелей коляски, что лошади ее уже на грани срыва, потому-то и боялась упустить редкий шанс. Она окриком приказала кучеру, как поступить, и тот поспешил исполнить волю хозяйки. Будучи человеком наблюдательным, он запомнил эту дорогу еще когда ехал из Лондона, и вот теперь поразмыслив, как можно сократить путь, вспомнил о предстоящем изгибе дороги и свернул в лесок, направил карету наперерез коляске. Оставаясь невидимыми за густыми зарослями, они на удивление быстро достигли желаемого результата, хотя при этом имели несколько реальных возможностей опрокинуться или разбиться о ствол дерева. Но все обошлось благополучно и вот они уже впереди коляски.
Графиня ликовала! Главное, чего она боялась, миновало. Теперь все должно идти гладко. Нет, она не уступит свой шанс!
