Он решительно зашагал вперед по направлению к Лондону. Кучер же было замахнулся кнутом, чтобы тронуть лошадь, но тут графиня оправилась от потрясения и закричала:
– Постойте! Умоляю вас, постойте!
И, так же проворно соскочив с коляски, бросилась вслед за этим строптивым юношей. Понимая, что переиграла, она безумно кляла себя и была полна решимости исправить ошибку. Настигнув юношу, она забежала вперед и взмолила:
– Простите меня, прошу вас! Простите! Никогда в жизни я не предполагала, что способна на такую дерзость, но вы…
Незнакомец обошел ее и продолжил свой путь. Она была в отчаянии, которое подгоняло ее, вновь она стояла перед богачем и молила:
– Я была вне себя… Вы настолько покорили меня, что я словно обезумела… Разве я виновата… Ведь я женщина, неужели не имею права любить?
Она не просто рыдала. Это было само отчаяние. Плечи ее вздрагивали, тело все содрогалось, когда она жалобно всхлипывала. Нужно иметь каменное сердце, чтобы остаться безучастным к столь драматичному зрелищу.
– Ведь вы сами виноваты, что зажгли во мне такой огонь. Неужели же моему сердцу суждено угаснуть, так и не познав ласки и тепла…
Это было единственное, что у нее получилось искренне, не наиграно. Возможно, после осечки с графом это было сказано чистосердечно, подразумевалось, правда, нечто другое, о чем ее попутчик и не подозревал, но все получилось эффектно. Он взял ее за руку, подвел и усадил в коляску, взял у кучера поводья и хлестнул кнутом лошадь. Графиня недоумевала, глядя то на растерянного кучера, сидевшего теперь рядом с ней и виновато пожимавшего плечами, то на человека, окончательно очаровавшего ее. Сидя на высоких козлах, он еще больше возвысился в ее глазах. Обольстительница не сводила глаз с его широкой, мощной спины, в которой чувствовалась такая удаль и необузданная энергия, с его рук, что так ловко управляли немой и дикой силой, стремительно увлекающей их навстречу Лондону, шпили зданий которого уже показались вдали. Какая личность! Этот человек способен на самый невероятный поступок! Направить бы только эту необузданную энергию в нужное русло.
Ну, как же он, черт возьми, управляет коляской! Как ловки его движения, как сильны его руки! Разве можно сравнить этого с тщедушными дворцовыми щеголями, для которых даже пара перстней становилась неподъемной ношей. А здесь такая сила! Господи! Он божественен!
– Так вы говорите – Сити, госпожа? Слушаюсь! Ваш покорный слуга доставит вас прямо к подъезду вашего дома.
Наученная горьким опытом, она предпочла молчать. Коль уж у него сегодня такое дурное расположение духа, лучше не обострять отношений. Длиться бесконечно его подавленность не может, рано или поздно она подберет к нему ключик. В это графиня твердо верила.
Коляска резко остановилась у самого начала вереницы ступенек, что вели к дверям довольно-таки приличного дома.
– Так я понял ваши слова? Сюда вы просили вас доставить в самом начале нашего путешествия?
Юноша спрыгнул с коляски и подал ей руку, помогая сойти.
– Простите, ежели обидел вас. Возможно, я в чем-то был не прав. У меня плохое расположение духа, но надеюсь со временем исправиться.
Он поцеловал ей руку, учтиво поклонился и ловко прыгнул в коляску.
– О! – воскликнул, обратив внимание на кучера, что, засмотревшись на сцену расставания, продолжал сидеть на прежнем месте. – Мы теперь оба здесь? А кто же нас повезет?
Кучер сначала в растерянности замигал глазами, но вдруг встрепенулся:
– Ой! Да я это… Я того…
Он поспешно перебрался на козлы, и коляска тронулась с места. Незнакомец только и успел крикнуть графине, смотрящей им вслед:
– Понадобится что – обращайтесь. Рад буду служить такой очаровательной госпоже!
Эти слова еще больше разожгли бушевавший в ней огонь. Дама проворно кинулась в конюшню и с порога закричала, увидев слугу:
– Живо на лошадь, догнать коляску, которая направилась от нашего подъезда в сторону Саутуорского предместья! Проворно, сволочь! Без седла!
И пока тот вспрыгивал на лошадь, торопливо добавила:
– Не приближайся близко! Узнать, куда направился молодой господин. На нем темный костюм… Да быстрее же…
Спустя какое-то время запыхавшийся всадник стоял в покоях графини и рассказывал ей, что довелось узнать о человеке, заинтересовавшем хозяйку. Та внимательно выслушала и улыбнулась.
– Благодарю тебя, любезный. Ступай.
Некоторое время она задумчиво ходила взад-вперед по комнате, соображая, как поступить. Потом, прищелкнув пальцами, подошла к зеркалу и подмигнула сама себе.
– Ну что же, божественный незнакомец. Это был только первый акт. Будет и второй. На то я графиня де Кайтрайт!
