Все в едином порыве подались вперед, пристальней зашарили глазами по воде и удивились: как они раньше не заметили человека, уцепившегося в обрывок ванты? Тут же была команда убрать паруса, спущена шлюпка и через несколько минут несчастный уже лежал на палубе «Эльдорадо». Строгий черный костюм с белым воротником-жабо вокруг красноречиво рассказывал о родине потерпевшего кораблекрушение.
– Испанец! – Удивленно вскрикнул Чарлз Берг, стоя за спиной Уота, который склонился над спасенным человеком. – Сколько времени зря потеряли!
Уот медленно выпрямился и грозно взглянул Бергу прямо в глаза.
– Это спасение человеческой жизни ты называешь пустой тратой времени, Чарли?
Тот не ожидал такой реакции, однако не растерялся, а широко улыбнулся:
– Так ведь испанец это. Испанец! Что может быть для англичанина ненавистнее и омерзительней?
– Пошел вон! – Уот схватил Берга за ворот и со всей силой толкнул в грудь. Зацепившись за ногу стоящего позади матроса, Чарли, лишившись опоры, шлепнулся на задницу и пару ярдов проехал по палубе. – Займись лучше делом, истинный англичанин!
Тот поднялся. Взгляд его метал молнии. Было заметно, что он с трудом сдерживает гнев.
– Займусь, займусь. Я всякими делами умею заниматься. У меня все получается. Что бы я не задумал, за что бы не взялся…
Ах, как Чарли не хотелось преждевременно открывать свои карты, но и оставить оскорбление без ответа он не мог. Эта фраза, по его мнению, была компромиссной в данной ситуации. Чарли не настолько глуп, чтобы, поддавшись сиюминутному порыву, испортить дело и немедленно наказать обидчика. Тот непремен-но свое получит, немного попозже. Не столь уж важно.
Уот тем временем снова занялся несчастным, который стонал, не открывая глаз, но был жив, а это тоже много. Вскоре его переодели в сухое, уложили на удобную кровать Уота и предоставили на время самому себе. Ему нужно придти в себя, отдохнуть. Уот частенько наведывался к гостю, чтобы не прозевать момент, когда тот пробудится от забытья, предложить ему помощь, в которой обычно нуждается попавший в беду. Уот как никто другой умел войти в положение обиженного судьбой, когда-то и его вот так в трудную минуту поддержали Сэм и Билли. После потрясений самочувствие было ужасное, и если бы не они, то и совсем бы худо. Этот несчастный также между жизнью и смертью: бледен, измучен, деморализован. А если к этому добавить довольно-таки преклонный возраст, сильное истощение, то все удивлялись, как старик вообще сумел спастись. За все время дальнейшего пути «Эльдорадо» больше не было замечено никаких следов трагедии, что случилась, видимо, накануне. Значит, уцелел лишь один старик. Удивительно.
Немало времени сплыло, прежде чем наконец-то старик пришел в себя. Обычно в таких случаях спасенные вертят головой, пытаясь определить, куда они попали. Этот был совершенно апатичен. Он лишь смотрел в потолок бесцветными глазами, из которых почти непрерывно катились слезы, и не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. Никакие обращения к нему, легкое тормошение за плечо не имели на него действия. Он абсолютно не реагировал на внешние раздражители. Слезы все катились и катились из глаз. Странно, откуда могло взяться столько слез в тщедушном теле!
Уоту казалось, что старик неизбежно отойдет в мир иной, так и не промолвив ни слова. Однако неожиданно он заговорил. Лежа, не сделав перед тем ни единого движения телом, рукой, головой. Потому Уот слегка вздрогнул, услышав вдруг рядом на удивление спокойный голос. Настолько спокойный и уверенный, что трудно было поверить, что говорит человек, одной ногой находящийся в могиле.
– Я должен рассказать! Я обязан рассказать!
Испанец говорил с явным акцентом, но поскольку Уот все время обращался к нему по-английски, тот понял, с кем имеет дело, и применил свои, пусть и не самые совершенные, знания английского.
– Говорите синьор, говорите. Я вас слушаю.
– Убийца должен быть наказан. Я ради этого и пытался выжить… Я цеплялся за эту, уже ненужную мне жизнь, лишь затем, чтобы поведать кому-либо о страшном злодеянии и просить, умолять, – старик застонал, – совершить возмездие, которое я не в силах…
Испанец снова застонал. Было заметно, что ему тяжело говорить. Уот старался не перебивать старика. Ему очень не терпелось предложить несчастному лекарства, пищу, но он видел, что это для того отнюдь не главное. Важней всего – выговориться, поведать то, что он «обязан рассказать».
– Я слушаю, синьор, слушаю.
– Имя палача Гоббс. На его судне, напавшем на нас, я видел надпись «Купец». Разыщите его… – Старик перевел дыхание. Сил не хватало даже на то, чтобы говорить. – Он убил моего Антонио. Мальчик! Бедный мой мальчик! Ведь все было уже позади. Конец плавания, и мы дома. Но вдруг эти пираты. Пресвятая Дева! Зачем повстречались они на нашем пути? Накажите палача, накажите! Умоляю вас!
– Успокойтесь. Я все запомнил: имя палача Гоббс, название судна «Купец».
– Да, да. Он отрубил голову моему сыну у меня на глазах. Он…
