Увидя, что Антонио бросился в эту круговерть, дон Педро едва не потерял рассудок. Его сын недостаточно хорошо владел шпагой, что он против этих головорезов! Старику казалось, что если сердце сына пронзят шпагой, то и его сердце тут же остановится, не пережив горечи утраты. Потому-то когда дон Педро увидел, что в сутолоке Антонио получил укол шпагой в плечо, он не столько огорчился, сколько обрадовался, что сын теперь отойдет в сторону. Тем не менее отец сразу же бросился к нему, дрожащими руками стал ощупывать рану, без остановки повторял:
– Антонио! Мальчик мой! Антонио!
Тут-то на них обратил внимание кто-то из предводителей пиратов, давший команду:
– Этих двоих на судно!
Дальше все для дона Педро происходило, как в тумане. Он ничего не видел, кроме раненого сына, не отходил от него ни на минуту, ворковал и причитал над ним, хотя рана была вовсе не серьезной и никаких страшных последствий иметь не могла. Тем не менее забота отца была трогательной. Нужно было иметь каменное сердце, чтобы не расчувствоваться, наблюдая эту трогательную сцену.
Начал ощущать дон Педро реальность происходящего лишь после того, как заметил, что они с сыном стали объектом всеобщего внимания. Их завели в большую каюту, где несколько человек молча сидели и наблюдали за ними. Спустя какое-то время один из них промолвил:
– Немедленно доставьте сюда мисс Штейлу.
Кто-то из матросов бросился исполнять приказ. Прошло немало времени, прежде чем вошла девушка, бледная и взволнованная. Она дрожала всем телом и не могла совладать со своими руками, которые беспрерывно теребили какой-то лоскуток ткани. Увидев ее, один из пиратов поспешно поднялся и провел к мягкому креслу.
– Садитесь, садитесь, мисс Штейла. Располагайтесь поудобней, зрелище покажется вам любопытным.
– Я только что уже была свидетельницей такого.
Штейла не договорила. Приступ волнения и возмущения не дал ей. И все же девушка с большим усилием овладела собой.
– Я предполагала, что более гнусное зрелище, чем созерцать вас, мистер Гоббс, и представить трудно. Оказалось, на свете есть и более страшные вещи. То, свидетелем чего я только что была… Боже! Сколько смертей! Крови! Зачем? Ради чего?
Гоббс расплылся в улыбке.
– Да не волнуйтесь, мадам, присаживайтесь. – Он, положив ей руки на плечи, почти силой опустил в кресло. – Так, значит, вас смущают бессмысленные жертвы, вы против этого? Должен заметить, что бессмысленных жертв вообще не бывает. Каждая – плата за что-то. В данном случае – за упрямство, глупую неуступчивость. Отдай они себя в наши руки, судно, груз, и не было бы никакой крови. Но они, глупцы, захотели показать свой гонор, свое свободолюбие. Чем это кончилось вы, как я понял, видели.
Гоббс остановился возле Штейлы и взглянул прямо ей в глаза.
– Гонор свой, говорю, они хотели показать, неуступчивость. Предполагали, что сказав: «Нет!», добьются своего. Не-е-ет, сударыня, так не бывает. В жизни все намного сложнее. В жизни все происходит так, как хочет сильный. И вы в этом сейчас убедитесь.
Штейла молчала, бесцветными глазами глядя на Гоббса. Тот глубоко вздохнул, игриво развел руками.
– Вижу, вижу, что не убедились. Что же, попытаюсь дальше убеждать вас, мадам. Хотя увиденное дало вам ясно понять, что бывают разные методы убеждения. Неужели вы хотите, чтобы нечто подобное применили к вам? Ах, такая светлая кожа, такие волосы… Нет, просто жаль портить такую красоту. Поэтому предпочтем пока, – на этом слове Гоббс сделал ударение, – другие аргументы.
Гоббс продолжал по-хозяйски ходить взад-вперед по каюте, никто не прерывал его. Имея предварительный договор с капитаном, Гоббс чувствовал себя хозяином положения: вальяжно наслаждался ситуацией.
– Минуту назад, мадам, вы с праведным гневом возмуща-лись, что бессмысленные смерти – это ужасно. А скажите-ка, сударыня, только откровенно. Если бы у вас была возможность предотвратить бессмысленную, как вы говорите, смерть, вы бы воспользовались этим?
Штейла удивленно посмотрела на Гоббса.
– К чему эти разговоры?
– Хочу проверить, действительно ли вы, мадам, искренни? Возможно, все эти сердобольные охи лишь лицемерие с вашей стороны.
– Не судите по себе, Гоббс.
Джон ждал продолжения, но его не последовало. Тем не менее он приступил к делу, не теряя попусту времени.
– Ответили вы уклончиво, но памятуя ваши предыдущие слова, считаем, что вы, мадам, против бессмысленных смертей, вам безумно жаль погибших в нынешнем сражении. Вам, правда, неведомо, что потопили мы испанский корабль, а убить испанца – это не только не грех, это величайшая заслуга. Но это нюансы, вам, конечно же, жаль их. Но хочу вас обрадовать, – Гоббс оживился, – не все эти псы… то есть бедняги, простите, мисс, сложили головы во время сражения. Вот парочка, – подошел к дону Педро и Антонио, – которая уцелела после стычки. Эти двое просто не могут не тронуть доброе сердце. Если оно действительно доброе. Отец и сын. Что есть на свете более трогательное? Какой отец не желает, чтобы дети его долго жили и здравствовали? О, когда сын умирает раньше отца, это ужасно.
