Она содрогнулась всем телом, когда услышала, как кто-то ломится к ней в дверь. Видимо, невозможность войти стала для того, кто был по ту сторону неожиданностью. Последовала пауза, затем новая попытка. Естественно и она завершилась безрезультатно. Скоро все утихло. Штейла сидела как на иголках. Она знала, что в это время ей всегда приносят пищу и что пришедший был не кто иной, как кок. Сейчас он поспешит к Гоббсу, чтобы сообщить о случившемся. А если так, то следует ожидать второго визита. Так и получилось. Стучали твердо и настойчиво. Штейла, собравшись в комок, молчала. Послышался раздраженный голос Гоббса:
– Мадам! Отзовитесь! Я требую!
Молчание.
– Если вы не отзоветесь, будет выломана дверь!
Чтобы как-то оттянуть развязку, Штейла сказала:
– Как только вы начнете это делать, я брошусь в океан.
Штейле показалось, что за дверью послышался вздох облегчения. Возможно, Гоббс посчитал, что ее в каюте уже нет, что она сбежала, когда они стояли у острова, потому-то обрадовался, узнав, что это не так. Тем не менее голос его был все также тверд:
– Я требую прекратить глупить, иначе все закончится для вас плачевно.
– Я тоже требую прекратить всяческие визиты ко мне. Иначе океан поглотит меня.
– Он поглотит вас быстрее, чем вы предполагаете, если вы не одумаетесь. Не советую гневить меня, когда я явлюсь в следующий раз.
Шаги за дверью утихли. Какой-то внутренний перелом случился в душе девушки в этот миг. Ей вдруг надоело постоянно бояться, надоело терпеть унижения. Ведь она в таком безвыходном положении, что о мести пока и речи нет. А выносить все ради того лишь, чтобы выжить и отомстить – как это глупо! Видимо, долгим было ожидание прихода Гоббса, долго она находилась в напряжении, вот и нервный срыв, как логическое завершение всего, что на нее свалилось. Девушка нырнула в постель с полным безразличием к тому, придут за ней или нет. Нет – хорошо, придут – прыжок в окно, и конец всем мучениям. Когда-то, черт возьми, должно же закончиться!
Штейла уснула. Спала, видимо, долго и непробудно. Сквозь сон ей будто слышался стук в дверь, наверное, вновь приходил кок, но она так и не проснулась. Потом шли дни, но ее никто больше не беспокоил. То ли решили взять измором? Мол, голод заставит быть сговорчивее. То ли о ней просто забыли…
Вскоре «Купец» прибыл на Зеленый остров, и события на нем закрутились так, что Гоббсу некогда было вспоминать о Штейле. Весть о гибели брата (он узнал это из рассказа Бернса), разочарование от вести, что основная часть сокровищ похищена беглыми рабами…
Штейла настолько глубоко ушла в депрессию, что перестала трезво оценивать реальность происходящего и соображать нормально. Например, так долго она корила себя, что не воспользовалась близостью берега, не бежала еще на Барбадосе! А тут окинула равнодушным взглядом живописные берега Розовой бухты и, не выражая никаких эмоций, снова забылась во сне.
Только на следующее утро до ее сознания дошло, что происходит. Вот он, берег, совсем рядом, чего же я медлю? Она будто очнулась от сна. Такая возможность убежать от своего мучителя! Как можно ее не использовать? Пленница еще не знала, что за земля, что там ее ждет, но убежать от Гоббса – это теперь реальность. Штейла, правда, удивилась, почему он не взломал дверь, но вскоре забыла и об этом. Главное – бежать!
Каково же было ее удивление, когда судно снялось с якоря и направилось к выходу из бухты. Опять потерянная возможность! Новый прилив отчаяния. Но корабль пошел вдоль берега и вскоре застыл на месте. Слава Богу! Значит, они не покидают остров. Это уже шанс!
До самого вечера экипаж был занят работой. Девушка видела, как беспрерывным потоком от берега к кораблю сновали одна за другой лодки, масса людей непрерывно таскала какой-то груз. Было понятно, они грузились, но ее это заботило меньше всего. Скорее бы ночь, которая благоприятствовала бы побегу.
Однако, когда она пришла, то принесла только разочарованье. Как назло, на корме расположилась компания азартных игроков в кости. Они находились настолько близко, что Штейла слышала все их разговоры. Но ведь и они могли услышать любой всплеск и подозрительный шорох. Кроме того, девушка замети-ла, что некоторые стали ночевать прямо на берегу, так что если бы ей и удалось благополучно покинуть судно, то она рисковала наткнуться на «своих» на суше. Досадуя и чертыхаясь, Штейла решила не лезть на рожон, отложить побег. Ведь не последняя же возможность! Бывая с Уотом в гаванях Лондона и Дувра, она замечала, что зачастую корабли стоят там подолгу. Правда, пример с Барбадосом говорит об обратном, но это скорее исключение, она ведь помнила о ночном визите на судно людей с Барбадоса, которые, видимо, сообщили о чем-то важном, что и заставило их покинуть остров. Время, впрочем, покажет.
Время показало ей такое, от чего она содрогнулась. Грохот, пальба, стрельба, крики, стоны – все смешалось в страшном вихре смерти. Штейла не знала, что происходит, кто прав, кто виноват, но все это было ужасно, страшно, сплошной кошмар.
