Внезапно ее поразила мысль: при всем драматизме происходящего, возможно, события повернут к лучшему? А этот ад обернется для нее спасением? Если Гоббс и его банда потерпят поражение, то Штейла будет фактически освобождена! Догадка настолько поразила девушку, что она тут же забыла обо всем на свете, стремясь узнать, чем все кончится. Забыла о неимоверном чувстве голода, который буквально сводил ее с ума, ведь после того, как она забаррикадировала дверь, росинки во рту не было. Теперь боли в желудке как будто улетучились. Штейла ждала, ждала, ждала. Чем все закончится?
Внезапно радость сменилась страшным разочарованием. Услышанное повергло ее в шок. Те, кто накажет Гоббса и его людей, те, кого она считала спасителями… посланцы графини де Кайтрайт! Что может быть ужасней? И она сама, оказывается, здесь. Разум Штейлы отказывался верить. После надежды на спасение новый шок, новый удар судьбы. Да сколько можно? Когда же все прекратится? Есть же предел человеческим силам, воле, терпению! Штейле казалось, что она сейчас сломается. Все, весь мир сговорился против нее! Графиня – не Гоббс, она не станет церемониться, ей выгодно побыстрее отправить девушку на тот свет. Так что угроз, подобных угрозам того мерзавца, не будет. Как только Штейла попадет в ее руки, она тут же поспешит умертвить ее. Каким способом – неважно.
Проходило время. Все утихло. Перестал звенеть металл, смолкли выстрелы, уже падали в воду окровавленные трупы. Штейла отошла от окна. Теперь вот битва, по всей видимости закончена. Однако слышен отдаленный гул толпы, выкрики, чье-то несогласие и чьи-то радостные одобрения. Стуки, топот. К ней опять ломились в дверь, но она стояла неподвижно. Штейла будто остолбенела. Ей почему-то было сейчас все равно: кто одержал победу в сражении, в чьи руки она перешла? Даже когда судно устремилось дальше от берега, она не среагировала, а смотрела равнодушным взглядом на уменьшающиеся вдали кроны пальм.
Другое дело взрыв, страшный по своей силе. Он вызвал у Штейлы совершенно неожиданную реакцию. С истерическим криком «Н-а-д-о-е-л-о!» она бросилась к двери и начала разбрасывать все, чем так старательно подпирала ее. Девушка не смотрела в окно, а значит, и не могла видеть страшной картины, которая непременно открылась бы перед ее взором. Прозвучавший только что гром, который и громом назвать трудно, настолько он ужасен, она расценила как гром небесный, как очередное небесное наказание. Это было что-то сродни недавней вести о графине. Нет! Все-таки прогневила она Господа, коль он так взъелся. Лишение за лишением, один удар судьбы за другим. Теперь она убедилась, что действительно весь мир озлобился на нее. Этот потрясающей силы взрыв Штейла восприняла как конец света, как сигнал неба: ее последний час наступил. В другой раз она, возможно, и испугалась бы такого поворота, но сейчас доведена вереницей несчастий до того, что хотелось все послать ко всем чертям. Пусть убивает ее графиня, лучше она сама наложит на себя руки, но только побыстрее бы конец. Можно, конечно, сразу броситься в океан – прямо из окошка каюты, но ей не хотелось уходить из жизни тихо, незаметно, трусовато. Она хотела сейчас увидеть Гоббса или графиню, уже без боязни за свою жизнь сказать им в лицо все то, что она о них думает, послать им в лицо такой сладостный плевок!
Вещи казались необычайно тяжелыми, намного легче их было стаскивать, чем теперь растаскивать. Прошло немало времени, пока она наконец-то управилась.
Приоткрыв дверь, Штейла остановилась в нерешительности, ее тут же одолели сомнения. Вокруг безлюдно. Крики, шум и гам, доносившиеся сверху, говорили о том, что все находятся на палубе. Штейла решительно направилась туда. Но чем ближе она подходила к палубе, тем неуверенней был ее шаг. Пока она поднялась, то вообще еле-еле переставляла ноги.
Огромная толпа мужиков, которую она там застала, чуть-чуть отрезвила ее. Ведь Штейла наивно полагала, что через минуту она лицом к лицу столкнется с графиней. Штейла ее не увидела – только огромнейшее количество оборванных и вымазанных до неузнаваемости людей, которые пили, шумели и, главное, веселились. Радость вокруг бурлила нешуточно. Эти люди обнимались, хлопали один другого по плечу, горланили песни, что смутило девушку. На фоне такого веселья лишать себя жизни? Как-то не вязалось…
