Все, кто был поблизости, застыли в оцепенении и уставились на Штейлу. Это естественная реакция человека: внезапное появление, когда никто этого не ждет, в мужской компании девушки, да еще такой красивой! Практически все эти люди видели портрет девушки в каюте капитана и притом знали, что красавицы, которая изображена на портрете, уже нет в живых. И вдруг – явление! Им она казалась или миражом, или чудом господним, или чем-то в этом роде. Все приумолкли. И произошла удивительная вещь. На судне, где минуту назад стоял оглушительный гам, вдруг воцарилась удивительнейшая тишина. В самых отдаленных углах палубы гуляки, увлекшиеся разговорами и весельем, сообразив, что говорят только они одни среди всеобщей тишины, невольно оглянулись: что же там произошло? Оглянулся и Уот…
Дождь все выстукивал и выстукивал свою заунывную мелодию по листьям деревьев, по крышам домов, по стеклам окон. Казалось, этому монотонному перестуку не будет конца и края. Все окрестные дороги покрылись огромными лужами, местами участки пути раскисли, стали совсем вязкими. Кто в такую погоду будет торопиться с поездкой, кто не отложит ее, решив, что благоразумней переждать слякоть? Конечно же, есть срочные дела, заставляющие людей седлать лошадей и бросаться в дождь, в ночь. Но это редкие случаи. Основную же массу клиентов дождь просто «съедает».
Управившись по хозяйству и изрядно при этом вымокнув, Матильда Бофорт и Джоуш Уинвуд развели покруче огонь в огромном камине зала трактира и, развешав перед ним свои промокшие вещи, принялись сушить их да и сами – сохнуть. Время шло, дождь постукивал в окна, но огонь в камине потрескивал так ласково, что мирок вокруг него казался уютным и приятным. Собственно, почему казался? Что может быть прекрасней, чем в ненастную погоду сидеть у горящего камина?
Молчали. Злились на непогоду, да и устали за день. Ведь столько хозяйства, столько птицы и живности, а за всем нужно уследить. Не стало Штейлы, и ее отсутствие сразу дало себя знать. Как теперь Матильда жалела о своем поступке! Потерять такую работницу! Ее даже подгонять не приходилось, все делала расторопно, на совесть. Матильда сейчас с удовольствием отдала бы деньги, полученные за нее, лишь бы Штейлу возвратить. Тяжко без Штейлы, ох тяжко! Да еще этот чертов дождь! Ни души вокруг. Дождь всегда отнимал у них клиентов. Правда, если уж в такое ненастье забредет случайный путник, то уж он не поскупится, лишь бы его накормили, дали возможность обсушиться и сладко отоспаться. Но такие гости не часты, строить свой расчет на них – ошибка. Главный доход всегда держался на посетителях, которые хоть и ненадолго останавливались у Матильды, но были основной клиентурой. Деньги они приносили небольшие, но верные.
Скрип двери заставил хозяев вздрогнуть от неожиданности. Они совершенно не слышали никакого шума во дворе, и на тебе: внезапное появление гостей. Ветер ворвался в трактир сквозь открытую дверь, на мгновение стало холодно и даже страшно, но как только она закрылась, в дом возвратился прежний уют. Матильда с Джоушем уставились на неожиданных гостей. По всей видимости, к ним явились два монаха. Длинная, до самой земли сутана, была на обоих, а еще огромные, наброшенные на голову капюшоны-колпаки, из-под которых не видно даже глаз. Бесконечные струйки воды сбегали по их одежде, образовывая на полу множество луж. Тот, что повыше и покрупней, держал в руках два довольно увесистых кованых сундука. Казалось, они застыли в нерешительности у двери и если их не пригласить, то так и останутся стоять до самого утра. Но это только так показалось. Мгновение спустя путник, что был с поклажей решительно направился к одному из столов, с грохотом бросил ношу на пол, шумно уронил свое тело на стул и, расслабляясь вытянул ноги. Спутник последовал его примеру.
– Фу-у-у, – только и вымолвил здоровяк, хрустя пальцами. – Ну, и погода! Кто это прогневил Господа, что он в такой немилости к нам, грешным? Не иначе как наказывает за грехи наши. Пусть каются грешники, ой, пусть каются! Хозяева! Что же вы не потчуете гостей-то? Накормите нас да поживее, времени у нас мало.
Матильда с Джоушем бросились на кухню принести еду.
– Вот это другое дело! – оживился разговорчивый гость, тут же набросившись на пищу. – О, вкусно! Хвалю, хозяйка, хвалю. Еще полчаса назад я молил Господа послать мне, измученному голодом, хоть небольшой кусок жареной свинины, за который я обещал отдать горсть, а то и более золота. Что же, слово нужно держать!
И путник небрежным движением открыл сундук, взял пригоршню золотых монет, которых там была целая гора – под самую крышку, и также небрежно бросил их на стол.
– Еще жареной свинины, хозяйка! Хороша она у тебя, ой, хороша! Да живее, мы торопимся.
Но Матильда, пораженная увиденным, не смогла сойти с места.
Ноги как будто бы ей отказали. Зловещий механизм внутри был уже запущен.
– Как, вы не останетесь на ночь? В такое-то ненастье снова в путь?
– Дела важные. Тащи свинину, хозяйка!
– Так, а-а-а… может вам винца? Свининку-то запить неплохо.
