Под предлогом закончившейся у него выпивки Фишер налил сам себе немного виски и пересел поближе к интересовавшим его субъектам. Оживленно разговаривая, они совсем перестали уделять внимание происходящему на корте и вокруг него. Все действительно постепенно перерастало в одну из вакханалий, которыми обычно заканчивались пирушки у людей такого сорта. Стоял непрекращающийся шум и гам, и все же ему удалось расслышать обрывки фраз. Всю следующую ночь его мучило не только лютое похмелье после четырехдневного запоя, но и дилемма экзистенциального характера. Разрозненные знания, порой приобретенные им из не самых надежных источников, мешали ему сосредоточиться на понесенных его организмом физиологических издержках. О бриллиантах он знал только то, что они дорогие, а о необработанных камнях и того меньше. Тот факт, что три четверти сделок с натуральными алмазами, совершаемых дилерами в облюбованных ими районах Антверпена, Мумбаи и Тель-Авива, не отражаются в фискальных чеках, давно стало общим местом и никого не удивляло. Кимберлийский процесс, призванный не выпускать на рынок алмазы из зон нестабильности, наводненных инсургентами, постепенно превращался в очередную дубинку в руках монополий. За красивыми словами о bloody diamonds[31], якобы используемых для финансирования свержения законных правительств, лоббисты разыгрывали многоходовые комбинации, надежно скрытые от широкой общественности. До той поры Фишер был так же далек от всего связанного с камнями, как и большинство остальных людей на этой планете. Покупая своей бывшей жене engagement ring[32] в ювелирной лавке, находившейся всего за пару кварталов от его съемной квартиры, он понятия не имел о том, как основатель De Beers Сесил Родс рассчитал максимальное количество бриллиантов, которое можно выставить на витрины в течение одного года.
Обрывки подслушанного им вчера разговора привели его к межевому камню на развилке перспектив, открывавшихся для его дальнейшей судьбы. Он, конечно, не читал русских народных сказок, в которых три возможных пути разбирались достаточно досконально, хотя и не без элементов манипуляции. В любом случае дорогу, сулившую семейную жизнь, он уже испробовал и, к своему счастью, вернулся на исходные позиции с гораздо меньшими потерями, чем старший из троих сказочных братьев, отправившихся на поиски живой воды. Возможность завладеть колоссальным состоянием манила его с не меньшей силой, чем огонек коптящего фитилька масляной лампадки привлекает из темноты десятки маленьких насекомых, находящих там свою смерть. Если суметь правильно распорядиться этими средствами, можно будет года через три-четыре подать в отставку и навсегда забыть о безумном психопате Вальтере Миддлтоне. Как вообще такие недоумки становятся начальниками? Этот вопрос мучил его независимо от услышанных им обрывков фраз, раскрывающих загадку бриллиантов, украденных в Антверпене. Перспектива серьезно заняться культуризмом и попробовать поучаствовать в турнирах казалась особенно заманчивой. Говорят, сейчас медицина с фармакологией шагнули далеко вперед и можно наращивать мускулатуру без лишнего риска для здоровья. Главное — вовремя сдавать анализы и иметь хорошего спортивного врача у себя в команде. Остается только оплачивать счета.
Фишер встал с кровати и достал из мини-бара бутылку пива. После нескольких глотков ему стало легче, сердце постепенно перестало ухать аритмичными хлопками скрипучим эхом, разносившимся в пустоте грудной клетки. Подойдя к окну, он откинул занавеску и долго смотрел на лунный пейзаж. Мелкие бисеринки пота, выступившие у него на лбу, без всякого сомнения, диагностировали легкую сердечную недостаточность. Все это не очень вязалось с перспективами экстремальных нагрузок, так необходимых перед любым, даже любительским турниром по бодибилдингу. Его раздумья вернулись к насущному вопросу. Забегать в прогнозах слишком далеко — это удел неудачников, и Фишер давно и прочно усвоил эту истину.
