— Да, миллиард. В сотенных купюрах, — подтвердил Гектор. Достав из внутреннего кармана пиджака сигару, он зубами откусил от обоих ее кончиков не меньше чем по сантиметру табака. Закурив, колумбиец откинулся на спинку дивана. Метрдотель, оповещенный о происходящем официантами, не решившимися лично предупредить гостя о недопустимости курения в ресторане, направился было к их столику. Безучастный ко всему происходящему до этого момента гангстер впервые за весь вечер оторвал взгляд от тарелки и, встав с кресла, направился к нему навстречу. Они разговаривали довольно долго и в основном жестами. Метрдотель прикладывал то одну, то обе руки к своему сердцу, видимо давая понять, что лично он ничего не имеет против курения в закрытых помещениях. Взявший на себя миссию посланника латинос начал говорить еще быстрее, размахивая обеими руками, словно демонстрируя, как он лично будет разгонять дым от сигары своего шефа. Ни одна из сторон не собиралась уступать. Ситуация становилась тупиковой, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не появившаяся словно из ниоткуда группа мужчин.
Вошедшие привлекли внимание всех присутствующих. В Париже, столице мировой моды, импозантно одетые люди встречаются гораздо чаще, чем в любом другом городе. Местные жители давно привыкли к шубам из леопардов и курткам из крокодилов. Однако вновь прибывшие превосходили даже такие стандарты. Неизбежно разгоравшийся скандал прекратился незаметно и сам по себе. Гектор загасил недокуренную сигару и направился навстречу вошедшим. После долгих и картинных объятий они вернулись за стол. Обрадованный своей победой метрдотель засчитал исчерпанный конфликт в свой актив и распорядился принести гостям бутылку «Кристалла» за счет заведения.
— Смотри, в этом кейсе один миллион евро. Все банкноты номиналом по пятьсот. Всего их двадцать. Довольно компактно, одним словом. Однако позволь мне предложить тебе еще один вариант, — Гектор сделал знак рукой одному из сопровождавших Хуанито мачо.
Ни слова не говоря, человек, сидевший с самого края от стола, вытащил из кармана куртки кожаный мешочек и протянул его боссу.
— Здесь несколько бриллиантов, разные характеристики: от flawless[53] до vs2[54], все они безупречны. Красота камня определяется огранкой и полировкой граней. Чистота и цвет влияют на его стоимость, но плохой огранщик может все испортить. Поэтому их везут сюда, в Европу. Голландия или Бельгия — не так важно. Эти камни бесподобны и стоят больших денег, — продолжая говорить, Гектор растянул кожаный ремешок, стягивающий узел, и несколько камней покатились по скатерти, разбрызгивая цветные лучики совершенно невероятных по красоте оттенков. — Ты можешь подарить несколько из них своей судье, остальные оставишь себе. Здесь больше чем на миллион.
— Я плохо разбираюсь в камнях. Возможно, они дорого стоят, не буду спорить, — сказал Дефо.
Ему, продолжавшему находиться в эйфории от только что сорванного банка, эта возня с алмазами показалась скучным спектаклем. Эти камни наверняка имели плохую историю, и рассматривать это предложение как серьезное не имело никакого смысла.
— В них не надо разбираться. Мое слово дороже любого сертификата. Поверь мне. Деньги лежат в темноте, и их могут сожрать крысы. Бриллианты, напротив, приносят радость. От их созерцания гормон счастья вырабатывается не хуже, чем от секса, — рассмеялся Гектор.
— Я предпочитаю банкноты. В течение недели я предоставлю информацию о возможности безопасного появления в Европе интересующей вас персоны. По человеку с колумбийским паспортом все процедуры будут идти медленно. Это не должно никого ни смущать, ни тревожить. Он будет на свободе через год или полтора, — Жак Дефо старался говорить как можно убедительнее.
— Ты имеешь право выбирать. Будь по-твоему, — Гектор собрал бриллианты в пригоршню. Затем он подтолкнул кейс в сторону адвоката и продолжил, обращаясь одновременно к нему и бельгийцу: — Общайтесь по всем вопросам между собой, мы не станем задерживаться в этом городе.
После этих слов вся компания латиносов, встав как по команде, направилась к выходу, очевидно передав привилегию рассчитаться за еду и выпивку Винсенту Ван дер Гессу. В конце концов, это он настаивал на ужине больше всех.
— Напрасно ты отказался от камней, — сказал бельгиец, пока они ждали счет.
— Что с ними делать? — Дефо еще раз посмотрел на часы, ему не терпелось уехать отсюда.
— Перед тем как грузить этих людей, тебе следовало проконсультироваться со мной. Они не поверили ни одному твоему слову. У тебя оставались бы шансы, согласись ты взять камни, — пожилой детектив сам не очень хорошо понимал, зачем ему проводить ликбез человеку, жизнь которого теперь могла оборваться в любую секунду.
— Не говори ерунды. Если бы они не поверили мне, этот умник, не умеющий носить костюм, просто мог разныться по поводу первого транша. Короче, мне пора, надеюсь, у тебя есть немного кеша на чаевые гарсонам.
Он протянул руку бельгийцу на прощание и, получив в ответ вялое рукопожатие, направился к выходу, на ходу набирая номер мобильника voiturier.
