Весь план разговора был сформирован непосредственно сейчас, когда обострившиеся за время гонки рефлексы, став ненужными на односторонних улицах старого города, где светофоры и плохо припаркованные автомобили снижали скорость трафика до десяти километров в час, помогли ему подобрать наиболее точные доводы и аргументы.
Передав ключи от машины вместе с десятиевровой купюрой подоспевшему voiturier[47], адвокат проследовал в ресторан. Ожидавших было трое, что несколько нарушало принятое в таких случаях соотношение переговорщиков. Жак Дефо имел полное право отказаться участвовать в собрании, где число участников выходило за рамки принятого протокола. Однако в этот вечер, после дневного секса с женщиной старше него и четырехсот километров дороги, ему больше хотелось умиротворения, чем конфликтов. Кроме того, третий из присутствующих имел вид бухгалтера, прихваченного с собой хозяевами на ужин для успокоения совести и демонстрации солидарности между членами банды. Они пили какое-то розовое вино, совсем не соответствующее сезону. Стояли солнечные осенние дни, однако от летней жары не осталось и следа. О вкусах не спорят, и это не вызвало бы удивления парижанина, если бы среди них не было его старого знакомого, бывшего полицейского из Бельгии, который и свел его с тем, кто вчера привез ему холщовую сумку, набитую банкнотами.
— Франсуаз задала тебе жару? — спросил его бывший коп, протягивая руку.
— Ты знаешь, я не сплю с замужними женщинами. Там только бизнес, не стоит путать одно с другим, — ответил Жак, вешая куртку на спинку стула.
— Would you like to drink with us?[48] — обратился к нему незнакомец.
— One glass of wine. I am driving[49].
Он внимательнее посмотрел на говорившего мужчину. Плохо сидевший костюм стоил больших денег, и с первого взгляда было непонятно, в чем причина такого несоответствия.
Сидевший по правую руку от него гангстер, накануне передавший ему миллион евро, криво ухмыляясь, листал винную карту.
«Я неправильно просчитал диспозицию. Они притащили с собой отнюдь не бухгалтера. Похоже, это он решает, кому жить, а кому умирать», — пронеслось в голове у Дефо.
— Пожалуй, сегодня я и сам воздержусь. Зови меня Гектор, у нас на континенте нет строгого этикета при знакомстве, — продолжил говорить на английском языке мужчина с внешностью заурядного бухгалтера.
Демонстративно долив в свой стакан минеральной воды, он сделал небольшой глоток и обвел взглядом всех присутствующих.
— Прежде чем приступить к деловой части, может, мы все же закажем что-нибудь поесть? Признаться, мне по душе французская кухня, особенно в дорогих ресторанах, — сказал бельгиец.
Он говорил по-испански, обращаясь в основном к своим спутникам. Бывший детектив явно был недоволен быстротой происходящего. Ему, приверженцу старой школы, нравились неторопливые встречи с детальным прощупыванием собеседника на «косвенных». Манеры людей из картеля, считавших слово, данное в беседе, достаточным аргументом для доверия, вызывали у него органическое отторжение. Прожив долгую жизнь и пользуясь уважением по обе стороны баррикад, Винсент Ван дер Гесс — так причудливо звучало имя бывшего сотрудника полиции — считал всех людей склонными скорее к обману, нежели к откровенности. В силу этих соображений он предпочитал стимулировать выгодой, а не страхом. Если в разговоре он улавливал малейшие нотки лести или заискивания, это было первым сигналом тревоги.
— Наверное, он прав. Раз уж мы собрались здесь вечером, следует отдать дань гастрономическим изыскам! — сказал Гектор, обращаясь исключительно к молодому человеку.
Они заказали лангустов, только утром привезенных из Бретани ракушек Сан-Жак и улиток. Ван дер Гесс с видом знатока комментировал каждую строчку меню, напечатанного на изящной картонке скромных размеров. По его мнению, небольшой выбор, предлагаемый поваром, подчеркивал эксклюзивность кухни и точно исключал повторное использование продуктов.
Все это время Дефо внимательно изучал своих новых знакомых. Гектор иногда обменивался со своим спутником парой фраз на испанском, смысл которых оставался ему непонятным. План, составленный по пути сюда, приходилось корректировать на ходу. Мужчина, представившийся Гектором, вызывал у него некоторую оторопь от диссонанса между первым впечатлением и тем обострившимся ощущением опасности, исходившей от всей его нескладной фигуры. Если бы не «премия», обещанная самому себе за дерзкое выманивание дополнительного гешефта, Дефо готов был бы отступиться от задуманного. Страх, который все больше доминировал над его теперешним поведением, мешал ему сосредоточиться. Прошло еще немного времени, прежде чем ему удалось совладать с этим неприятным и, как он убеждал себя, нерациональным чувством. После еще нескольких минут, потраченных на раздумья, Дефо все же решился перейти в атаку.
— Фрсказала, этих денег недостаточно, — стараясь соблюсти некоторую отрешенность от смысла самой фразы, сказал он на своем родном языке, тщательно протирая и без того идеально начищенные столовые приборы белоснежной салфеткой.
