Вечером, уже вместе с мужем, Франсуаз пересчитала причитающуюся ей долю. Все деньги были разделены на три части. Пачку в купюрах по сто и пятьдесят евро можно было оставить дома и тратить их аккуратно на бытовые нужды, позволяя себе немного больше деликатесов и дорогих вин. Две другие пачки состояли из долларов и пятисотевровых купюр. Обе они подлежали отправке в «прачечную». Задача могла показаться не из легких только представителям тех самых неимущих классов, о благе которых так пеклись оба супруга. На деле же весь этот постирочный бизнес давно был поставлен на поток и стал составной частью современной цивилизации. Совсем не сложные схемы позволяли пропускать наличные через ретейл, выдавая итоговой суммой — после уплаты причитающихся бухгалтерам процентов, разумеется, — круглые цифры на абсолютно легальных банковских счетах, чистых и прозрачных, как слеза младенца.
Если не придавать значения этим хотя и неприятным, но в целом необходимым расходам, семья Мари Изабель Франсуаз инкассировала в свой бюджет чуть меньше полумиллиона евро. Эти деньги никак не изменят их жизнь в текущем моменте в понимании простолюдина. Они никогда не купят дорогую машину или стофутовую яхту. Дорогие брендовые вещи сразу привлекут внимание. Другое дело, интересы их класса, так называемого истэблишмента, твердой рукой направляющего обираемые ими же массы бесправных трудяг к урнам для голосования под лозунги о равенстве и справедливости. В закулисье избирательного цикла эти средства, при условии правильного вложения, способны принести им невиданные дивиденды. Каждая ступень французской бюрократии имеет свою цену, и только узкий круг посвященных получает доступ в этот сверхохраняемый бутик. К счастью для себя и своих деток, и женщина-судья, и чиновник налогового ведомства прекрасно отдавали себе отчет в этой суровой реальности.
Уложив связки купюр обратно в ту же самую холщовую сумку с эмблемой Гринписа и изображением панды, пожирающей ни в чем не повинный бамбук, мужчина средних лет посмотрел на свою жену. Франсуаз, открыв небольшой, встроенный в стену бошевский сейф, наводила там порядок, освобождая место для новых поступлений. Пересчет наличных денег возбуждает. Он захотел ее, почувствовав влечение, несмотря на почти десять лет совместной жизни. Обычно холодная в семейной постели, сегодня она ответила ему с той же страстью, что и много лет назад, когда они занимались любовью по несколько раз в день, и казалось, это не закончится никогда.
Обождав положенные сорок пять минут, Жак Дефо вышел из квартиры, стены которой хранили так много тайн. Он был холост, и ему не надо было таиться из соображений морали. Тем не менее он не пренебрегал вопросами конспирации и имел для этого достаточно убедительные основания. Потоптавшись у лифта, Жак дождался, когда кабина поднимется за ним на пятый этаж, и, выбрав на связке ключей один в форме короткой круглой трубки с рифлеными краями, вставил ее в панель с номерами этажей. В подземном паркинге его терпеливо ожидал совсем не скромный «Порш Карера 911», способный разгоняться до ста километров в час всего за три с небольшим секунды. Официально все, чем пользовался молодой адвокат, было записано на зарегистрированное в Испании SL[46] — меры, принятые во избежание излишних пересудов и неудобных вопросов в комиссии по этике, по традиции все еще существовавшей в адвокатских коллегиях. Ожидая, пока двигатель немного поработает на холостых оборотах, Жак выставил таймер на дисплее в режим обратного отсчета. В прошлый раз дорога до Парижа заняла у него три часа шестнадцать минут, и сегодня ему хотелось улучшить время. Проведя всю необходимую подготовку, он поставил коробку передач в ручной режим и, переключая лепестки управления легким прикосновением кончиков пальцев, вывел спорткар из гаража.
Ему и на самом деле следовало поспешить. Обратившиеся к нему люди имели убедительные рекомендации. Сегодня вечером они ждали его с ответом на предложение, сделанное в самом центре Парижа. Промчавшись с сумасшедшей скоростью по платным дорогам, он все-таки был вынужден замедлить движение. Вечерние пробки в предместьях столицы неумолимо свели к нулю шансы на новый скоростной рекорд. Несмотря на молодость и внешнюю привлекательность, Жак Дефо никогда не рассчитывал только на эти два преимущества. Особенностью его натуры была феноменальная цепкость в финансовых вопросах. Общаясь с людьми, так или иначе принадлежащих к миру, отрицающему государственные устои, Дефо давно научился различать в этой среде ряженых от способных на решительные действия. Те, кто ждал его в мишленовском ресторане отеля «Ланкастер», в паре шагов от Елисейских Полей, были по-настоящему опасны, и это делало игру еще интереснее. Смирившись с невозможностью переиграть неумолимые стрелки часов, безжалостно указывавших на потерянное в пробках время, Жак назначил себе особую премию, в случае если ему удастся раскрутить его будущих визави еще на один миллион евро прямо сегодня вечером.
