Лошадиные дозы аспирина и литры грузинского чая, больше напоминавшего отвар из листьев березы, сбили температуру уже на второй день.
— Вот теперь можешь ехать домой. Я скоро буду в ваших краях, — сообщил Филипп.
Но он не приехал. Как не появился и сам Адам Магер.
Вынырнув на поверхность из-под наслаивавшихся друг на друга размышлений и воспоминаний и идентифицируя себя здесь, в сердце Европейского союза, скорее Яном, нежели Айваресом, он еще раз взглянул на экран айфона в надежде увидеть там сообщение от Джека. Убедившись в обратном и с досадой отметив, что его собственные сообщения до сих пор не прочитаны, он попросил у официанта чек.
Такая бесцеремонность американца, постепенно входившая в привычку, раздражала и обескураживала. Рассчитавшись по счету и оставив всю мелочь на тарелочке с чеком, Ян поднялся по узенькой лестнице в уборную. Сидевшая у входа пожилая фламандка молча указала ему пальцем на табличку с прейскурантом. Вход в затхлую кабинку нужника оценивался в четверть евро. Похлопав себя по карманам, он понял, что остался без монет, и в надежде быть понятым пообещал рассчитаться на выходе. Женщина согласно покивала головой и, нарушив обет молчания, сообщила, что сдачи у нее нет.
«Sasodits! Kad gribi rakatit neviens nav mainij ies’»[60], — пронеслось в голове литовца, вытеснив менее насущные заботы на этот момент.
Начавшийся дождь сделал небо еще темнее. Туристы, не запасшиеся зонтиками или дождевиками, надеялись найти свободный столик в и так переполненных заведениях и галдели, как тысячи сорок на самых разных языках. Прихватив, не задумываясь, чей-то зонт, бережно помещенный в целлофановый пакет, Ян вышел на площадь и направился налево, в сторону железнодорожной станции. Если за ним кто-то наблюдал, то устроить им всем небольшую прогулку за город в такую погоду было единственным способом отомстить и заодно обдумать свои дальнейшие действия. Отстояв короткую очередь в кассу, он купил билет до Льежа. Поезд отправлялся менее чем через полчаса. Не стоило затруднять себя поисками соглядатаев: здесь, на центральном вокзале Брюсселя, их миссию с успехом заменяли камеры наблюдения, которыми перекрывалось все пространство. С другой стороны, сегодняшняя прогулка имела превентивный характер, серьезно опасаться слежки в таком месте мог только параноик, однако рутину разведки никто не отменял. Погуляв по Льежу с чужим зонтиком и промочив ноги в бесконечных лужах, обходить которые не всегда получалось из-за встречного потока пешеходов, Ян принял решение. Если ты в меньшинстве, это не повод сдавать игру. На его стороне была фора почти в три года, прошедших с того момента, как человек, на которого хотели сделать ставку американцы, находился под его контролем и ждал своего часа.
Первый раз он увидел знакомое лицо так неожиданно, что сначала не поверил самому себе, посчитав это ошибкой или совпадением. Однажды зимним утром он вместе с непременным утренним кофе просматривал новостные ленты. Сообщение о досрочном освобождении самого удачливого, по мнению журналистов, похитителя бриллиантов его особо не заинтересовало. За расследованием кражи из подземного хранилища в Антверпене следили многие, и большинство узнавало новости из газет и с электронных площадок. Официальная картинка была показана, и довольно быстро все медийное пространство, словно в бетон, было закатано журналистскими штампами. Однако в то время, пока Гунтас продолжал маленькими глотками отхлебывать горячий кофе, щелкая по клавишам умной машины, в его памяти всплыл тот неприятный эпизод его жизни, когда он чуть было не отправился прямиком не лесоповал.
«Куда они исчезли и почему? Я так и остался им должен. Теперь не существует ни чеков, ни рублей», — подумал он, набирая в поисковике закрытой базы данных те имена или клички, которыми оба его знакомца представились тогда.
Нашелся только один. На экране появилось несколько фотографий, сделанных в разное время. Одна из них запечатлела совсем молодого парня с длинными курчавыми волосами. Филиппов Эдуард Вячеславович тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, русский. Место рождения — Свердловск. Родители и так далее. Дальше пошли фотографии с тем же лицом, но уже без волос и сильно повзрослевшим. Уточнялись наиболее часто используемые в соответствующей среде клички: Захар или Захарий, но чаще всего просто Филипп. Выбрав наиболее четкую из картинок, он подключился к специальной программе, направил курсор на строку «сравнить» и шлепнул по клавише Enter. Прошло менее секунды, и на экране появился файл с отчетом о некоем подполковнике МВД.
