— Предположим, две дамы не самый плохой прикуп в твоем раскладе, но дела, если мы останемся вместе, мы будем делать по-другому, — девицы не смогли поколебать твердость Самсонова.
— И как мы их будем делать? — Земцов не скрывал ноток сарказма.
Шлепнув каждую из симпатяг по аппетитной попке, он отправил их за шампанским.
— Моя половина минус накладные.
— Кто определяет накладные?
— Мы вдвоем их и определяем.
Диалог шел по задуманному сценарию, и Сергей даже немного заскучал. Однако главное было сказано, и выход на новый уровень взаимоотношений состоялся. Понимая, как важно сгладить неловкость, возникшую после обмена «любезностями», он всячески демонстрировал лояльность. После недолгого обсуждения схема, по которой можно было поучаствовать в финальной дележке пирога, стала достаточно ясной, а главное, осуществимой.
— Так что там с твоей исчезнувшей пассией? — поинтересовался Самсонов, решив потрафить своему теперь уже равному партнеру, а значит, и товарищу.
— Смейся, смейся над стариком! Говорю я тебе, нет там ни похоти, ни любви. От нее пришли вести про этих гавриков, с ней или делиться придется, или слить ее вместе с ними, сделав соучастницей. Мне ее не жалко. В любом случае нельзя терять Гангарт из виду, — как бы оправдывался Земцов.
Он давно убрал пульт с тревожной кнопкой в карман олимпийки, но из руки не выпускал. Так и сидел, похожий на большую мудрую сову, поворачивая голову из стороны в сторону в такт своим рассуждениям.
— Она немка, что ли?
— Нет вроде. У нее муж был, ревнивый не в меру. Бросила его. Ветреная, одним словом. По Хайруллину точно ничего не можем добыть? Не верится мне в его неведение. Не таков он, точно тебе говорю, можем столкнуться с неожиданностями, — он поспешно перешел к обсуждению другого персонажа.
— Ладно, убедил. Раз куш по-настоящему большой, займусь всем серьезно, — сказал Сергей, вставая.
Разговор подошел к концу. Несмотря на полный провал устроенного демарша, ему все же удалось выторговать некоторое увеличение своей доли.
Они спустились по лестнице вниз, в прихожую, и Сергей уже накинул куртку, когда после короткого рукопожатия Земцов неожиданно заявил:
— Низовцева двигали блатные, некто Адам Магер. Ты когда-нибудь слышал о нем?
— Нет. Кто это? — Самсонов тут же понял, что его партнер почувствовал его ложь.
— Пока занимайся по своему плану. Возможно, ты и сам выйдешь на этого персонажа.
Опытный крысолов Земцов всегда оставлял возможность самостоятельно исправить ошибку своим людям.
Помня непреложную истину о том, кого бережет Бог, а кого стережет конвой, Адам Магер, отказавшись от излишеств, взял билеты на вечерний рейс Барселона — Домодедово по сетке экономического класса.
Москва встретила их пробками и суетой. Впервые за последний год они должны были провести ночь раздельно. Доехав на такси до старой квартиры Сониных родителей, в которой сейчас жила ее старшая сестра, Магер, не выходя и не прощаясь, распорядился отправляться на другой адрес. Водитель, доставший из багажника пару чемоданов и поставив их возле подъезда, сел за руль и, обдав оторопевшую Софью Михайловну Иванову сизым облаком выхлопных газов, поспешно выехал со двора.
Азамат работал таксистом всю свою жизнь и еще у себя на родине, в Киргизии, не раз возил влюбленные парочки на заднем сиденье своего хендая. Поступок мужчины, указавшего ему следующий адрес, показался ему отвратительным. Оставить женщину одну вечером перед темным подъездом мог, по его мнению, только россиянин. С каждым днем, проведенным в Москве, эти люди нравились Азамату все меньше.
На самом деле все произошедшее было логично. Соне было сейчас спокойнее от того, что камеры, заполонившие все пространство города, не зафиксировали рядом с нею ни одной живой души, если не считать хмурого и неприветливого киргиза. Она позвонила Марине по домофону, и та выбежала ее встречать как была — в тапочках и халате. Сестры обнялись и даже всплакнули после разлуки, в принципе устраивавшей обоих, но сейчас воспринятой их сердцами как нечто вынужденное. Консьерж-охранник, выглянувший из своей каморки, повинуясь магическим чарам красоты Софьи Михайловны, выхватил у них из рук оба чемодана и победоносно покатил в сторону лифта. В любой ситуации, всегда и везде, мужчины наперегонки бросались ей на помощь. Она так к этому привыкла, что даже не замечала подозрительные взгляды своей сестры, уверенной в том, что Соня заранее сунула консьержу тысячную купюру за дополнительные услуги.
