Узнав от нас, что мы до сих пор влачим «жалкое» существование на фельдфебельских должностях в своей дивизии, он изумился такой «офицерской расточительности» и тут же предложил нам вступить в свою дивизию (под командованием генерала Писарева), в которой прямо сейчас идёт переформирование её гренадеров в 1-й и 2-й Сводно-гренадерские полки, и им очень нужны на вакантные офицерские должности армейские офицеры с богатым боевым опытом.
Я и Серж переглянулись: предложение было довольно заманчивым.
Так получилось, что в нашей нынешней роте и даже батальоне, практически, не осталось офицеров, вместе с которыми мы, в составе добровольческого отряда одесских белогвардейцев, начинали свой боевой путь по освобождению России от большевиков. Следовательно, не было большой привязанности ни к своей нынешней воинской части, ни, тем более, к своим нынешним фельдфебельским (то есть, фактически, солдатским) должностям.
В общем, размышление над данным предложением не заняло и десяти секунд. И я, и Мореманов дали своё принципиальное согласие на перевод в 6-ю пехотную дивизию.
Обрадованный Алатырцев тут же взял координаты расположения нашей части и пообещал завтра же прислать нашему руководству соответствующую бумагу о нашем переводе в его дивизию, благо, с его слов, у него имелись влиятельные связи в штабе самого Врангеля.
И, действительно, в послеобеденное время следующего же дня молодой офицер из Врагелевского штаба привёз руководству нашей дивизии приказ о переводе штабс-капитана Правосудова (то есть – меня) и поручика Мореманова во 2-й Сводно-гренадерский полк 6-й пехотной дивизии 1-го Кубанского корпуса Кавказской армии.
Прощание с сослуживцами не заняло много времени, и уже к вечеру я с Сержем были в расположении 2-го Сводно-гренадерского полка.
Офицерский состав 2-го Сводно-гренадерского полка (кстати, через несколько дней после нашего перехода туда переименованного в Сводный полк Кавказской гренадерской дивизии) в своём большинстве был представлен офицерами, ранее служившими в Кавказской гренадерской дивизии Императорской армии (времён прошедшей войны) и до сих пор свято чтившими историю и традиции этого воинского подразделения.
Наиболее же многочисленной частью офицерского состава 1-го Сводно-гренадерского полка нашей новой дивизии являлись не менее нас уважавшие свои исторически сложившиеся воинские традиции офицеры бывшего 8-го гренадерского Московского полка Императорской армии,.
1-й Сводно-гренадерский полк был трёхбатальонного состава, тогда как наш 2-й Сводно-гренадерский полк – однобатальонного, но зато – четырёхротного состава.
При этом, каждая рота нашего полка носила наименование одного из прежних полков Кавказской гренадерской дивизии. Так, у нас в полку появились «Эриванцы», «Мингрельцы», «Тифлисцы» и «отличившиеся» тем, что не имели в своём составе ни одного кадрового офицера – «Грузинцы».
Полк имел собственное знамя и одну из серебряных труб Мингрельского полка, которая была привезена из Тифлиса офицерами-мингрельцами.
Нашим полковым командиром был назначен полковник Пильберг, его помощником – полковник Иванов, начальником хозяйственной части – полковник Кузнецов, командиром батальона – полковник Талише.
Мне досталась должность командира роты «тифлиссцев», ранее занятая неким поручиком Резаковым, которого, как впрочем, и поручика Мореманова, тут же назначили моим помощником, и, судя по внешнему виду Резакова, он был только рад такому переназначению.
Для формирования нашей дивизии были отведены стоявшие на высоком холме, недалеко от Волги, так называемые «студенческие» казармы (бывшие казармы неизвестного нам армейского полка), кстати, оказавшиеся, вполне себе, комфортными для пребывания.
Нас было мало, но не даром же говорят: «Дело не в количестве, a в качестве»…
И, действительно, если разобрать всех наших командиров с точки зрения их военных качеств, то аттестация им получится сверхвыдающаяся, и тогда не будет удивительно, что уже в ближайшие недели наш четырёхротный полк сначала силою пятисот, а, потом, и четырёхсот штыков, стал совершать такие подвиги, которые могли сделать честь истории любого полка старой Императорской Армии.
Наш рядовой гренадерский состав, большей частью состоявший из мобилизованных граждан и пленных красноармейцев, на первый взгляд, не внушал доверия, так как многие из новоявленных гренадеров, действительно, больше симпатизировали красным, чем нам, но и среди них были не только лояльные солдаты, но и убеждённые противники большевиков.
В общем, нужно сознаться, что идти в первый бой «со многими неизвестными» было довольно жутко, но я возлагал большие надежды на то, что уже после первого боя всё ненужное и вредное отсеется, а полезное – останется.
В принципе, так оно, впоследствии, и случилось.
Что касается вооружения, то нужно отметить, что новоявленное чудо Гражданской войны – пулемёт «Максим» на тачанке – имелось и у нас. Их в нашем полку было целых шесть, и с этой стороны, как нам казалось, мы были обеспечены полностью.