Мы, конечно, не могли остаться безучастными к происходящей катастрофе и предприняли некоторые действия к остановке панического бегства нашей конницы от преследовавшего её броневика, но, к сожалению, эти меры оказались абсолютно безрезультатными.
Положение стало критическим. На миг показалось даже, что нам не избежать поражения…
Но, тут, неожиданно для всех, командиру конно-артиллерийского дивизиона генералу Щёголеву удалось-таки остановить один орудийный расчёт из своего спасающегося бегством подразделения и, открыв прямой наводкой огонь из развёрнутого им лично орудия по стремительно приближавшемуся к нам броневику, заставить его немедленно ретироваться.
Паника сразу улеглась, и ранее отступившие кавалерийские части стали постепенно возвращаться обратно.
Следствием произошедшего конфуза стало то, что почти всю последующую ночь к нам беспрерывно подъезжали отдельные конники и, тихонько спросив у нас про наличие красных в расположенной перед нами балке, со страдальческим выражением лица поясняли: «Там все наши обозные повозки застряли».
Увы… к этому времени, все их обозы были уже давно и безвозвратно утеряны и в качестве вполне заслуженных трофеев достались более расторопному противнику.
А под утро нами был получен приказ об отходе нашего 2-го Сводно-гренадерского полка за деревню в степь.
К сожалению, у нас не имелось ни одной карты этого района (к слову, карты, тогда, были очень редки и, к тому же, весьма не точны), из-за чего было очень трудно ориентироваться на местности, и, как следствие, нам пришлось пройти гораздо большее расстояние (чем могло бы быть при наличии карты), прежде чем мы, наконец-то, подошли к соседней деревне, возле которой и заночевали прямо в поле, лёжа в боевой цепи.
На следующий день нас перевели ещё вёрст на пять правее – на местность, где наши роты были вновь разведены по закреплённым за каждой из них участкам фронта, и моя «тифлисская» рота опять осталась в полном одиночестве.
Так как интервалы между нашими подразделениями были слишком велики, телефонных проводов не тянули. Вся надежда была на «связных», которые должны будут, под пулями, передавать нам приказы нашего командования.
Моя рота привычно окопалась. С правого фланга к ней подошли присланные кубанскими казаками нам на помощь две тачанки с пулемётами и, совершенно не маскируясь, стали на линии наших окопов.
Так, без каких-либо особых происшествий, мы простояли на своих позициях целый день.
К вечеру небо внезапно нахмурилось, и на нас, «как из ведра», хлынул проливной дождь, который, промочив в считанные секунды меня и моих гренадеров «до мозга костей», шёл, после этого, безостановочно всю оставшуюся ночь.
Всё это время мы безропотно мокли под ливнем в окопах и терпеливо ждали утра в слабой надежде на более хорошую погоду. Ни на одном из нас не было ни единой сухой нитки.
Ночью казаки с тачанок получили сведения от перебежчика, что к красным подошло свежее подкрепление: только что прибывшая с «колчаковского» фронта Железная дивизия «товарища Азина» (так называл его перебежчик) и отдельная бригада донской конницы, в связи с чем ими, на завтра, было намечено новое наступление на нашем направлении.
Вскоре эти сведения подтвердила и разведка нашего полка.
И, действительно, уже через час после этого, когда стало понемногу светать и прекратился дождь, где-то справа от нас началась небольшая перестрелка.
В той стороне абсолютно ничего не было видно, но поскольку перестрелка стала явно усиливаться, все находившиеся в окопе младшие офицеры нашей роты невольно повернули свои головы в мою сторону, немо вопрошая меня: «Что там происходит?» и «Как нам теперь быть?».
Но я, не зная, что им ответить, быстро отвернулся от них и продолжил хранить упорное молчание.
Тем временем, предупредившие нас об опасности казаки, не долго думая, покинули наши позиции, вместе со своими тачанками, сразу после того, как услышали сведения перебежчика о большом скоплении красных войск прямо перед нашими окопами.
Разумней всего было бы, конечно, также поступить и нам, но, к сожалению, приказ о нашем отступлении всё не поступал и не поступал…
В некоторой растерянности мы принялись молча ждать трагической для нас развязки данной ситуации, отлично понимая, что с каждой уходящей минутой тают наши последние шансы на сохранение собственных жизней.
Наконец, прибежал связной с приказом о нашем немедленном отступлении, и нас всех сразу охватило нездоровое нервное оживление.
Мы спешно покинули наши позиции и быстро-быстро зашагали в указанном нам южном направлении.
Торопливо пройдя две версты и спустившись в какую-то небольшую деревню, мы пошли, там, по дну широкой лощины, в которой были расположены огороды местных жителей.
В этот самый момент, возле деревенской околицы, неожиданно для всех появился красный броневик с пушкой «Гочкиса», который без раздумий принялся то там, то здесь, разбрасывать свои маленькие смертоносные снаряды, и в деревне тут же началась страшная паника: обозы и артиллерия заночевавшей, видимо, там, воинской части стали пытаться как можно быстрее её покинуть.