Золотые вёсла полностью

– Да куда ж Томас-то запропастился? Битый час порог околачивал, всё про вас вызнавал, а теперь, когда вы здесь, его днем с огнем не сыскать… А ведь сказал, что еще зайдет!

Леда перепугалась: вдруг Виргиния ее раскусила и теперь просто издевается?

– Почему Поливиос пьет вино? – спросила Иро.

– Потому что черепушка у него безмозговая, вот почему.

– Думаю, он пьет, чтобы забыться, – заметила Леда.

– Опаньки, это кто ж тут у нас внезапно повзрослел?

– Разве не поэтому?

– А тебе кто сказал?

– Никто. Только дедушка нам рассказал вчера, что папа Вангелиса был братом Поливиоса. Моряком.

– Хорош моряк, ничего не скажешь. Как по-твоему, разве можно считать моряком того, кто моря в глаза не видел? Он думал, что моря-океаны – это игрушки какие-то. Говорил, похожу на кораблях, погляжу маленько мир да вернусь домой. Будто в кофейню Михалиса собрался байки послушать, а потом спать завалиться. Но одно дело слушать историю, а другое – быть ее героем. Поняла?

– Нет, – ответила Иро, а Леда не проронила ни слова.

– То, что Смерть отняла, боле ко мне не вернется³¹. Только это я и знаю, а теперь идите откройте дверь: слышите шаги за окном? Томас пришел.

Леда застыла, вцепившись в стул. Отчего – от слов ли Виргинии, или же от приближения Томаса – желудок ходил ходуном? Будто Леда пыталась удержаться за фальшборт³² корабля посреди разъяренного моря: так ревели волны…

Томас посвистел. Девочки пулей спустились с лестницы и выбежали на улицу.

Виргиния посмотрела им вслед и улыбнулась. Чуть постояла, отрешенно вглядываясь вдаль. Вдруг запечатлевшийся образ детей вернулся к ней и тенью проявился на оконном стекле. Виргиния вздрогнула. «Время лишает красок³³», – вспомнилось ей. Утром они созванивались с Марфой. Столько лет не разговаривали, но лишь услышав ее голос, Виргиния тут же вспомнила, каково это: понимать подругу с полуслова. Она сказала Марфе, что девочки – просто замечательные, и она ждет не дождется, когда выдастся шанс увидеться всем вместе. В ответ Марфа призналась, что не уверена, приедет ли она в деревню. Единственное, чего она желает, – быть рядом с Илиасом. Ей не хочется быть вдали от него ни секунды. Марфа попросила лишь об одной услуге: приглядывать за девочками – и ничего больше. Будто бы о таком стоило просить! Она б еще сказала: «Не забывай мыть руки перед едой и ложку мимо рта не проноси». Марфа была ее частичкой, пусть Виргиния и не знала, как сложилась судьба подруги с тех пор, как та уехала из деревни. Первые годы жизни человека подобны корням дерева. Вместе зарылись в почву, вместе пустили побеги. А затем у каждой выросла своя, отдельная жизнь. Но земля у них одна. Их корни переплетены навеки. Виргиния любила Марфу, а потому любила и тех, кто ей дорог. Леду, Иро – и даже этого Илиаса, хоть она с ним и не знакома. Виргиния молилась о нем каждый день.

Дети со смехом шли по деревенским улочкам. Направлялись к Оливии, в книжный магазин. На площади Вангелис пинал мяч. Иро подошла к нему.

– Хочешь, сыграем? – спросил он.

Иро предложила ему пойти с ними в книжный. Вангелис помрачнел. Иро объяснила, что там, в магазине, Оливия разрешает листать книжки и рассказывает им чудесные истории.

– Брось, не нравятся мне книжники да их учеба. Да и сам я учебе не нравлюсь. Я же почти всегда на ногах. А в школе за партой горбатиться – одно мучение! Конечно, и я, бывает, сижу за столом, но, повторюсь, мне это совсем не по нраву.

– Так а кто тебе сказал, что мы в школу идем? Школа – одно дело, а книжный магазин – совсем другое.

– И там, и там есть книжки.

– Ну и что с того?

– Иди куда тебе надо, а я лучше тут посижу. У меня дела.

– Скажи-ка: что общего у шоколада и мяса в красном соусе?

– Ничего нет.

– А вообще-то есть! И туда, и туда добавляют сахар, но всё же это совершенно разная еда. Понял?

– Нет.

– И в школе, и в книжном магазине, и в библиотеке есть книги, но всё же это совершенно разные места.

– А-а-а-а, теперь дотумкал.

– Давай, пошли. А в мячик в следующий раз поиграем.

– Погоди, закину разок.

– Вперед, бросай.

– Точно попаду.

– Кидай уже.

Вангелис забросил мяч и давай праздновать!

– Говорил же тебе, говорил! Точно в корзину.

– Говорил. Пошли уже.

– Знаешь, почему я был так в себе уверен?

– Нет.

– И узнать не хочешь?

– Говори, и пойдем уже поскорей догонять остальных.

– На мне непобедимые ботинки.

– Какие?

– Непобедимые. Мне их намедни Поливиос принес.

– А почему они такие непобедимые?

– Я просто это чувствую. С тех пор, как их надел, всегда попадаю.

– Молодец. Всё, пришли. Заходи, познакомлю тебя с Оливией.

– С кем?! Что это за имя такое.