«Значит, я один тут… И Олесь не укроет меня, не заварит липового цвета со зверобоем. Потому что уехал на Полтавщину. А может, это и к лучшему. Увидел бы меня таким, извелся бы, а так он спокоен. И хорошо, что спокоен: на его век треволнений еще хватит…» Как облачка в ветреную погоду, проносились в голове старого Химчука отрывочные мысли. Но он даже не догадывался, что в это время его Олесь не на Полтавщине, а на болотистом берегу Ирпеня и через каких-нибудь полчаса в составе разведотряда особого назначения окажется во вражеском тылу.
В тот отряд Олесь попал по рекомендации полкового комиссара Остапчука. После проводов однокурсников, приезжавших с ирпенских рубежей, Олесь сразу же отправился в штаб обороны к Остапчуку, и тот направил его для начала в истребительный отряд, охранявший путепровод. С тех пор каждую ночь выстаивал он вахту у моста, а днем выпускал боевые агитлистовки. И ждал настоящего дела.
Однажды вечером к дому, в котором располагался сторожевой пост истребительного отряда, подъехала машина. Шофер вбежал в караулку:
— Кто Химчук?! В штаб немедленно!
Олесь выскочил на улицу, на ходу застегивая воротник сорочки, сел в машину, стараясь догадаться, для чего это он так срочно понадобился в штабе.
У многоэтажного дома по соседству с Софийским собором машина остановилась. Шофер проводил Химчука мимо часовых на второй этаж в просторную комнату, где находилось немало людей. Массивная, обитая дерматином дверь, ведущая в чей-то кабинет, то и дело раскрывалась, и за нею один за другим исчезали посетители. Когда подошла очередь Олеся, он, волнуясь, переступил порог. Кабинет, в котором он очутился, напоминал небольшой зал, посреди него стояли буквой «Т» два громоздких стола. Одна стена почти до половины была занавешена темной тканью, возле другой, у окон, сидело несколько военных и гражданских. Среди них Олесь сразу узнал Остапчука, который чуть заметно улыбнулся ему.
Разговор был коротким. Мрачный, пепельно-серый от усталости генерал с морщинистым лицом попросил Олеся рассказать биографию, поинтересовался, в какой мере он владеет немецким языком, и только после этого спросил:
— Готовы ли вы к выполнению спецзадания Родины?
— Да, готов! — последовал ответ.
— Погодите. Дело слишком серьезное. Речь идет о выполнении задания в тылу врага. Там никто из нас не сможет вам помочь. Там вы должны полагаться только на самого себя. Хватит ли у вас…
— Я уже сказал, — прервал его Олесь. — Всего хватит!
— Хорошо. Зачисляем вас в группу разведки. Если успешно пройдете подготовку… Короче, завтра в восемь утра вы должны быть в малом зале обкома партии. Обо всем, что вы здесь услышали, никто, конечно, не должен знать.
Олесь утвердительно кивнул головой и, не чуя под собой ног, вышел из кабинета. Вышел, как выходили из него сотни и сотни киевлян. Потому что не первый отряд для засылки во вражеский тыл формировался в стенах этого дома. Партизанские группы Подольского и Кировского районов города уже громили врага за линией фронта, другие еще только готовились к боям. А отряд, в который назначили Олеся, создавался для выполнения особых задач. Командиром отряда был назначен опытный капитан Гейченко, еще в войну с белофиннами отмеченный двумя орденами за разведывательные операции в тылу противника.
На следующий день Олесь явился в здание обкома чуть ли не за час до начала сбора. Примостившись в углу, он старался представить себе, куда поведет его дорога из этого дома. А что, если во время подготовки он окажется непригодным для работы на оккупированной территории?!.
Постепенно стали сходиться будущие разведчики. Первым вошел невысокий коренастый парень с черными густыми бровями, сросшимися на переносице. Сел у окна и уставился в газету. За ним явился сутулый широкоплечий человек в вылинявшей военной гимнастерке, с суровым худощавым лицом. Олеся поразило, что волосы у него были совсем седыми, как у старого-престарого деда. Потом дверь уже не закрывалась. Прибывшие здоровались и садились где кому понравится.
Вдруг знакомый голос заставил его вздрогнуть. Оглянулся — Андрей Ливинский. «Неужели и он будет в этом отряде?..» Широкогрудый Гейченко сделал перекличку, рассказал о цели сбора. От каждого из присутствующих требовалось безукоризненно овладеть холодным оружием, уметь неслышно одолевать различные препятствия, ориентироваться на местности ночью и в туман, перевязывать раны, маскироваться. «И это от людей, которые уже хлебнули досыта солдатской муштры, — подумал Олесь. — А как же я?.. Я ведь отродясь кинжала в руках не держал, представления не имею о воинских премудростях. Не стану ли я тут посмешищем?»
Но опасения его оказались напрасными. Как потом стало известно, при отряде создавалась группа радиосвязи, расшифровки и перевода добытых у врага документов. Именно в эту группу вместе с Андреем и попал Олесь как знаток немецкого языка.
