— Отныне мой взор направлен на промышленный Харьков. Я учту ошибки под Киевом и возьму Харьков за одну неделю. А потом… Потом передо мной возникнет проблема Баку. До зимы я надеюсь проскочить через безводные Сальские степи. Как вы думаете, полковник, двух месяцев достаточно, чтобы оказаться под стенами Баку? Не найдется реальных сил у противника, чтобы преградить мне путь?
— Думаю, не найдется, фельдмаршал, — заявил фон Ритце.
Фон Рейхенау пожелал с Голосеевских высот оглядеть город, который носил пышное название Золотых ворот земли русской. Он степенно вышел из машины, стал на обочине широкого шоссе и прищуренными глазами засмотрелся вдаль. Генералы и офицеры, поблескивая моноклями, почтительно стояли в стороне. Только фоторепортеры путались под ногами. Трещали кинокамеры, щелкали фотоаппараты, скрипели авторучки, — торжественный момент капитально запечатлевался для грядущих поколений.
Рейхенау стоял на широко расставленных ногах, крепко стиснув за спиной обеими руками маршальский жезл. Его особенно поражало удивительно синее, как бы устланное шелками нежнейших оттенков, глубокое небо над Киевом. И на фоне этой голубизны — золотые купола соборов. Сам же город стыдливо кутался в сиренево-молочной мгле и выступал кое-где лишь разрозненными зелеными холмами. Вид этот портили лишь нескошенные, наполовину выжженные, наполовину вытоптанные, пропоротые глубокими рвами поля. Они и напомнили фельдмаршалу, что именно здесь проходили оборонительные рубежи, о которые безуспешно билась грудью его славная армия почти три месяца. Все ждали, что скажет командующий, но он не проронил ни слова. Надвинул фуражку чуть не на глаза и пошел к машине…
Киев встретил их суровой тишиной. Вместо цветов и льстивых улыбок — еще не разобранные баррикады и заградительные «ежи» вдоль дорог. Пустые трамваи, троллейбусы, скелеты сожженных, разрушенных домов, бомбовые воронки. К центру города солдаты-регулировщики вели маршальскую колонну обходными улицами, где следы войны были менее мрачными, где даже пламенели цветы на клумбах.
— Гвоздики! — не то восхищенно, не то сердито воскликнул внезапно фон Рейхенау. — Капитан, принесите мне несколько штук. — И шепнул фон Ритце: — Это мои любимые цветы. С ними связана моя первая победа в семнадцать лет, ха-ха-ха… Я всегда беру с собой гвоздику в карман перед решающим шагом.
Машины остановились возле университета, напротив Шевченковского парка. Вокруг мертвящая пустыня. Только меж деревьев егери, грея воду в котлах на костре из книг, гоготали, смеялись смехом варваров. А на клумбах прощальным пламенем горели, насыщая воздух густым ароматом, киевские гвоздики. Эти ароматы пьянили, одурманивали фельдмаршала воспоминаниями…
Киевские гвоздики поразили Вальтера фон Рейхенау своей красотой и пышностью. Но едва он успел поднести их к лицу, как могучий взрыв сотряс землю. Этот взрыв произошел где-то совсем близко, так как по мостовой застучали мелкие обломки жести. А спустя мгновение из-за крыш выскользнуло исполинское клубище темного жирного дыма. Оно расползалось тучей среди необозримой голубизны. Фельдмаршал швырнул в сторону пурпурные цветы. В его глазах застыл вопрос: не приурочен ли этот бандитский акт к его въезду в Киев, не охотятся ли на него большевистские агенты?..
У здания оперного театра путь маршальской колонне преградили шеренги эсэсовцев. От старшего офицера охранных войск стало известно: взорвана комендатура. Подробностей он не знал.
Подробности принесли личные гонцы фельдмаршала:
— Помещение комендатуры полностью уничтожено. В момент взрыва там пребывали солдаты и офицеры, вызванные из частей для получения рыцарских крестов. О количестве жертв судить сейчас трудно, ибо саперы еще не приступили к расчистке завалов…
— Коменданта ко мне! Немедленно коменданта! — бледнея, прошептал фон Рейхенау.
— Генерал фон Путткаммер тоже остался под развалинами…
Фельдмаршал медленно снял пенсне, крепко сжал пальцами переносицу и застыл с закрытыми глазами. Никто не знал, о чем он думал в эти горькие минуты. О тех ли недобрых предчувствиях, которые уже с неделю крали у него сон, или о киевских гвоздиках?.. А может, он припоминал хмурый дождливый день, мост через Буг и свое падение из машины? Падение при въезде в эту загадочную страну… Только полковник фон Ритце догадывался, какие мысли обуревали командующего. Он знал, что недруги фон Рейхенау сумеют сыграть на этой трагической странице 6-й армии. Да и фюрер никому не простит гибели ста своих лучших солдат! Так что пусть фельдмаршал думает, пусть готовится к новым поединкам…
Штабисты терпеливо ждали.
— Я оставляю этот город, — тихо заговорил фон Рейхенау. — Мне здесь нечего делать! Штаб армии приказываю перенести на левый берег Днепра. Полковник фон Ритце, оставляю вас своим специальным уполномоченным по наведению порядка в Киеве… Приказываю превратить его в самый спокойный город в Европе. Слышите, в самый спокойный! Поступайте, как найдете необходимым: перед богом и перед фюрером за ваши действия отвечать буду я. Я!..
