«Юрко! Значит, не оставил! Вернулся…» — Каждая клеточка ожила в его теле. И такая нахлынула радость, что он готов был не только с четвертого, а с десятого этажа броситься вниз головой.
— Я тут! Ту-ут, дорогой дружище!
Юрко упал рядом. Хрипит, не отдышится. А потом:
— Здесь не пройти… В доме горят все ступеньки…
— Как могут гореть каменные ступени? — удивился Платон.
— Они облиты мазутом и подожжены…
«Мазутом?.. Кто же их облил? Кому понадобилось уничтожать этот жилой дом? Да еще так коварно…» Только теперь Платон стал догадываться, с какой целью недавно приезжали на грузовике фашисты. Значит, это месть за уничтоженную военную комендатуру.
— Давай на крышу! Попытаемся на соседний дом перебраться… — немного отдышавшись, предложил Юрко.
— Не могу. Колено расшиб…
Юрик все понял. Он знал, что у Платона издавна повреждена правая нога (в детстве цеплялся за движущуюся арбу и нечаянно сунул ее в колесо). И надо же, чтобы она напомнила о себе именно сейчас!
— Вожжи в доме есть?
— Откуда?!
— Тогда давай простыни!
Едва Юрко поднялся на ноги, как опять раздался невероятной силы взрыв. И совсем близко. Весь дом закачался, как картонный, затрещал. На хлопцев посыпалась штукатурка, какое-то тряпье, обломки. Ударная волна начисто снесла оконные рамы, сорвала с петель двери, разметала по углам домашние вещи. При этом дым хлынул в проломы, дышать стало легче.
Хлопцы по рухляди бросились к перевернутому шкафу. Битое стекло, острые деревянные щепки, гвозди оставляли на их ладонях и коленях кровавые следы. Но кто в таких обстоятельствах обращает внимание на боль!
Простынь они не нашли. Попалась под руку скатерть — разорвали ее на полоски, связали их в нечто похожее на веревку. Но она была слишком коротка, чтобы по ней можно было спуститься с четвертого этажа. Довязали разорванной в длину шторой. Потом, бросились на балкон. И замерли. На противоположной стороне улицы, где еще несколько минут назад стоял двухэтажный дом, громоздились бесформенные руины, окутанные дымом.
Из оцепенения их вывел язык пламени, вырвавшийся из-под балкона. Платон поспешно прикрепил к металлическому поручню конец спасительной веревки и к Юрку:
— Спускайся!
Тот было заколебался.
— Да спускайся же! Пламя вон!
Юрко быстро перелез через перила и исчез в дыму. Самодельная веревка натянулась, задрожала. Значит, все в порядке!
Проходит секунда, вторая, пятая…
Платону не терпится: как там Юрко? Посмотрел вниз, но в лицо дохнуло таким жаром, что от ожога затрещали брови. Вдруг его будто судорогой свело: «А что, если веревка загорится? Мы ведь не догадались смочить ее водой…» Страшная сила жмет его к перилам, заставляет быстрее опуститься на землю. Все же не тронулся с места. Знал: обрывки скатерти и оконной шторы не выдержат обоих, оборвутся. А может, уже и оборвались?..
Опять глянул вниз. В удушливом дыму нелегко разглядеть тоненькую полосочку. И все же Платону показалось, что она местами тлеет. «Что же Юрко так медлит? Разве не понимает, что сейчас все решают секунды?..»
Но вот веревка ослабла. Снизу донесся крик:
— Платоша, быстрее!
Как перелезал через раскаленную металлическую ограду, Платон не помнил. Он жил одной мыслью: сбить пламя с веревки! Из-под его ладоней на голову сыпались струи искр, но ожогов он не ощущал. Вдруг что-то резко дернуло вниз — он полетел с куском тлеющей тряпицы в руках.
В сознание его привел Юрин голос:
— Цел? Ноги не поломал? Скорее отсюда!
Выбрались на середину улицы, где корчились в муках те, кому удалось выскользнуть из пылающей западни, и остановились. Обожженные, раздетые люди походили на страшные призраки. Многие в отчаянии катались по земле, бились головой о камни, кусали себе руки. Вокруг слышались рвущие душу голоса:
— Наталонька! Доченька моя! Где ты?
— Мамуся, бабушка, спасите!
— Будьте прокляты, душегубы! За что убиваете?..
Как сквозь сон, слышал все это Платон. Но броситься на помощь страдающим не мог: странная пустота заполнила его грудь.
— Внимание! Внимание! Слушайте, киевляне! — как с того света долетел до его сознания металлический голос из рупора. — Сегодня ночью большевистские диверсанты решили уничтожить Крещатик. Немецкое командование призывает всех немедленно оставить район пожаров. Этим самым будет дана возможность спасательным немецким командам приступить к оказанию помощи потерпевшим. Слушайте немецких солдат! Только они гарантируют вам безопасность! Не поддавайтесь на провокации сталинских агентов. Кто не подчинится этому приказу, тот будет рассматриваться как соучастник диверсантов…
Вдоль улицы немецкие солдаты натянули белый канат. Потерпевшие должны браться за него и идти во тьме туда, куда вела веревка. Держась за Юрино плечо, Платон тоже поковылял вместе со всеми. А голос громкоговорителя подстегивал:
— Слушайте только немецких солдат! Они, и только они, приведут вас к спасению! Большевистские диверсанты намерены уничтожить сейчас весь Киев. Слушайте все!!!
— Господин полковник, прибыл генерал Эбергард и ждет аудиенции, — доложил дежурный офицер.
