— Знаю, знаю. Мы еще с вечера его на мушку взяли. И тоже караулили.
В ложбину что-то шлепнулось, как будто кто-то упал с разбега. Это отрезвило Олеся. Вспомнилась ночная фигура, хруст капустных листьев. Это было как раз то место, где на рассвете вышел из зловонной жижи человек с узлом на плечах. Олесь схватил Петровича, горячо зашептал:
— Там — выход! Этой ложбиной в зону капусту носят… Я сам видел…
Жуткая тишина. Капуста, свекла действительно в зону не с неба падают. Но неужели за нечистотами — свобода?
— Если нам удастся пройти, немедленно отправляйтесь за нами, — сказал Петрович своим товарищам. — До рассвета все наши должны выбраться. Для группирования пленных останется Бурменко. Пароль для связей старый…
…Уже далеко позади остался Дарницкий лагерь и рев моторов на Бориспольском шоссе уже не проникал сквозь лесную чащу, а они все бежали и бежали. Натыкались на деревья, сдирали кожу, истекали потом, но не чувствовали ни боли, ни усталости. Единственно, что их томило, это жажда. А на всем пути не встретилось ни лужицы, ни ручейка. Только песок, сосны да непроглядная тьма.
Наконец бор кончился. Запахло болотом и травами. Перед беглецами простирались нескончаемые, кое-где изрезанные рвами и поросшие ивняком приднепровские луга. Значит, вода близко! Ох, только бы побыстрее добраться до воды!..
Прибавили шаг. Натыкались то на канаву, то на илистую копку, падали на колени, прощупывали дрожащими руками влажную землю: может, родник или хоть струйка какая-нибудь. Но воды все не было и не было. И шаг их стал замедляться, а перед глазами раскалывалась пропастями земля и гасли предутренние звезды. Издали донеслась пулеметная стрельба. Сомнений не было: в лагере тревога. А это означало, что через минуту-другую эсэсовцы выпустят по их следу дрессированных псов.
Схватившись за руки, Олесь и Петрович из последних сил стремились надежнее укрыться в темноте ночи. Бежали наобум, словно с закрытыми глазами, только бы уйти подальше от лагеря. Брели, не имея твердой веры, что когда-нибудь доберутся до Днепра.
И все же добрались. Правда, поняли это только тогда, когда сорвались с кручи и скатились по песчаному косогору прямо в реку. Вода! Наконец-то вода! Они лежали и с жадностью пили ледяную, живительную днепровскую воду. Пили вволю, пили, словно в последний раз, забыв обо всем на свете.
Вдруг в предутренней тишине — ата-та-та! И притом — в разных местах. Погоня! Как же теперь быть? Где искать спасения? Петрович вглядывается в сизоватую мглу над водным плесом, где скрывается правый берег. Эх, перебраться бы через Днепр! Но как это сделать, когда нет сил даже подняться на ноги? Да к тому же ночь, глубокая осень, холод. Нет, это невозможно! Что же делать?
— Раздеваемся! — вдруг скомандовал Петрович.
Олесь не шевельнулся. Лежал в воде, широко раскинув руки, и смотрел широко раскрытыми глазами в низкое, уже слегка побледневшее на востоке небо.
— Медлить нельзя! Они скоро будут здесь…
Снова затрещали выстрелы. Издали долетел ожесточенный лай десятка псов. А может, это только послышалось? Однако Олесь проворно снял с себя лохмотья и к Петровичу:
— Что дальше?
— Попробуем через Днепр перебраться. Только условие: держаться рядом и не спешить. Главное — беречь силы…
Пошатываясь, как пьяный, Петрович вошел в воду. Олесь остался на берегу.
— Чего же ты ждешь? За мной, быстро!
— Не могу! Я не умею плавать…
У Петровича судорога свела мышцы: вот так новость! Худшего и не придумать. Конечно, ни о какой лодке или хотя бы бревне нечего и думать: вокруг пустынно, а на лугах — уже эсэсовцы с собаками. Остается положиться только на собственные силы. И не медлить! Но Олесь… Как же Олесь?
— А на воде… ну, хотя бы держаться на воде умеешь?
— Не знаю.
Минута колебаний.
— Хитрость невелика, попробуем.
— Не надо, Петрович. Плыви, а я уж тут как-нибудь один…
— Прекрати болтовню! Знаешь же, что одного я тебя не оставлю. Даже если бы пришлось… Ну, двинулись: они близко. Слышишь? — И он потащил своего спутника в реку.
Вошли в реку по пояс, по грудь. Пора бы уже отталкиваться от дна и плыть, но Петрович все никак не мог отважиться: не так уж трудно предвидеть, что ждет их впереди. Не каждый Даже опытный пловец решится переплыть осенний Днепр. А чтобы при этом тащить на себе другого человека…
Тра-ах! Тра-ах-ах! — снова послышались выстрелы на лугу. И тотчас же вслед за ними отчаянные голоса несчастных, которых рвали собаки.
— Ну, крепись!.. Держись за мои плечи. За шею не хватай! И не мечись, не брошу…
Петрович рванулся всем телом вперед и сразу почувствовал, как река подложила под него свою мягкую ладонь. Олесь вел себя спокойно. Левой рукой он держался за плечо друга, а правой даже пробовал грести. Но это мало помогало, они оставались почти на одном месте. А надо было любой ценой выбраться на быстрину, пока эсэсовцы не успели добежать до берега.
