– Ты высказался? – как только собеседник умолк, Даня усмехнулся, но совсем не так жизнерадостно, как раньше. – А теперь я повторю то, что ты уже слышал. Если тебе так тошно от принятия наших отношений, то навязываться не стану. Я не хочу обнародования на весь мир, но и прятаться от близких людей считаю идиотизмом. И на работу не вернусь. Это не психоз, как ты изволил выражаться, а осознанное решение. Можешь и там заменить меня Машей, тем более, что она давно хотела.
Снова в трубке зарычали.
Эскин слушал с отрешенным лицом, поглядывая на навигатор и следуя заданному маршруту к моему дому. Когда Гарик выдохся, он посмотрел на меня и вдруг состроил просительную мордаху, после чего проговорил:
– Слушай, мне дальше некогда разговаривать. Некрасиво получается, я ведь не один в салоне.
Рев из трубки стал громче. Аполлоша совсем сбавил скорость и прижался к обочине, включив аварийку.
– Кир, прости за эту некрасивую сцену, – сказал Даня вслух, после чего толкнул меня в плечо и что-то проговорил одними губами. То ли «помогай», то ли «попугай»…
Надеясь, что верно его поняла, поелозила в кресле и ответила:
– Ничего страшного. Я в твоем обществе никогда не скучаю.
Эскин открыл рот, завис на миг, затем широченно улыбнулся и показал мне большой палец.
С ним снова заговорил Гарик. Гораздо тише прежнего.
– И тебе того же, – подытожил их беседу Даня. – Маше привет.
Он отключился и какое-то время еще улыбался по инерции. А потом вдруг обернулся и сообщил трагичным тоном:
– Все, Кир, это пиздец. Теперь точно.
– «Конец» ты хотел сказать? – поморщившись, уточнила я.
– Да как бы не обозвать – суть не изменится. Я же говорил тебе: у меня все гораздо хуже, чем кажется. Просто полная…
– Поехали, – я тронула его за запястье. – Там, за высотками, кафешка круглосуточная. Очень вкусно кормят.
– А выпить у них можно? – уже заводя машину, спросил несчастный Аполлон.
– Наверное. Я не пью особо, – отозвалась, размышляя про себя, можно ли задать волнующий меня вопрос и при этом не расстроить Даню еще сильнее. Любопытство победило. – Слушай, а почему ты ревнуешь его к какой-то Маше, если он и ты… ну-у… Вы того. И меня еще приплел. Не все ли ему равно, что ты с девушкой катаешься вечером?
Данила посмотрел на меня, словно на неразумное дитя.
– Слушай, Кир, ну ты чего как маленькая? Гарик, ясное дело, кроме мальчиков может и с девочкой прилечь.
Я открыла рот, выдала что-то нечленораздельное и захлопнула его. Данила заржал.
– Ну нельзя быть настолько неиспорченной, – сказал он, позабыв о своей вселенской скорби. – Почему ты считаешь, что он не может?
– Не знаю, – воспроизвела в памяти на миг образ качка с экрана телефона. И правда, с чего я решила, что он не спит с девушками? А, вспомнила! – Потому что ты сказал, что у вас отношения.
– Ну отношения, да, – кивнул Эскин и сразу загрустил. – Были. Сейчас он Машу к себе заселил. Типа ради родни. Он им говорил, что кое-кто появился в жизни, а потом не придумал ничего лучше, как представить ее.
– И я его понимаю, – ляпнула прежде, чем успела подумать.
Даня вскинул золотые брови.
– Не понял.
Я всплеснула руками от досады, понимая, что снова сболтнула больше, чем хотелось бы.
– Говори-говори, – подбодрил Эскин. – Что? Не так уж я хорош, как показалось при первой встрече?
Отвечать не хотелось. Но Аполлоша так смотрел, что пришлось сдаться.
– Просто представила себя мамой твоего Гарика, – сказала и виновато вжала голову в плечи.
– И? Развивай мысль.
Даня остановился у обочины неподалеку от кафе. Его глаза сияли праведным гневом, голос стал грубее.
– Слушай, только давай без патетики, – взмолилась, поняв, что запахло жареным. – Я до тебя вообще таких парней не знала. Ну, ты понял, каких. Тех, кто предпочитает мужскую компанию женской. Ну, или они хорошо скрывались. Но это вовсе не значит, что я против вас что-то имею. Мне в принципе все равно всегда было. А вот сейчас представила на минутку, что рожу сына, он вырастет таким красивым здоровяком, как твой Гарик или таким секси красавчиком, как ты… Я буду вся такая гордая ждать внуков, а сын скажет, что у него парень. Это шокирует, Данила, вот честно.
– Но это его право и его выбор, – парировал Эскин. – Выбор, с кем жить и кого любить, не должен быть вынужденным. Он должен быть продиктован сердцем, а не навязан обществом.
Я пожала плечами:
– Наверное. Но я тебе говорю, что в моих глазах этот ваш выбор – неправильный! Посмотри на себя: красивый, ухоженный, галантный и понимающий… Я хочу тебя себе, а не какому-то там Гарику. Может, ну его? Переучим тебя обратно?
Глаза Данилы стали огромными, он помолчал и вдруг засмеялся.
– Как это у тебя получается? – спросил сквозь смех. – Не могу на тебя злиться. А «переучить» меня обратно не получится. Я, в отличие от Гарика, по девочкам не ходок. В глубокой молодости целовался как-то с одной – не понравилось.
– Девочка не та попалась, – сразу постановила я.
– Первая красавица в школе была, – хмыкнул Данила.
