От этих слов стена выдержки Виты рухнула, как трубы, обрушенные Ники на бешеных. Чувствуя, как в глазах закипают слезы, волшебница выскочила на крыльцо. Она боевой маг, а не сопливая девчонка! В ее багаже, несмотря на юный возраст, такие истории, какие опытным магам и не снились! В конце концов, она Сообщающийся Сосуд, рокури аркаэлья, та, что может уничтожить мир! Нет, не к лицу ей человеческие слабости!
Слезы покатились по щекам…
Дверь скрипнула и маленькие, но сильные руки обняли ее.
– Бедная моя, – прошептала Виньо, – я бы умерла прямо там, если бы мне пришлось принимать такое решение!
Порывисто обернувшись, волшебница схватила гномеллу за плечи.
– Ты простишь меня? За смерть Тариши – простишь? – плача, воскликнула она.
– Я прощу, Вита, – тоже плача, ответила Виньо, – я любила Таришу и уважаю ее последнее желание. Мне всегда казалось, она жалеет, что не умерла вместе со своим прежним возлюбленным… А сейчас – она умерла вместо…
Они плакали, обнявшись, не как приятельницы, не как боевые подруги, а как две сестры, оплакивающие смерть третьей.
На плечо Вителье упала снежинка. Одна, другая… Вместе со скорбью пришел в Вишенрог первый, самый чистый снег.
Вита и Виньо вернулись в дом спустя какое-то время, с одинаково красными глазами, и обнаружили Йожевижа, который с лупой разглядывал половинки кварцевого яйца.
– Уважаемая волшебница, покажи мастеру артефакт, – попросила Торусилья.
Вита вытащила иглу из-под воротника и стряхнула на стол. Ни слова не говоря, Йож отложил оболочку из кварца и передвинулся ближе к игле, направив на нее лупу.
– Вроде бы не ювелирный металл, – спустя несколько минут пристального разглядывания, сообщил он. – А также не железо, не медь и не бронза. Если бы я мог погрузить ентот артефакт в некие растворы, я бы смог сказать точнее! Вита, как думаешь…
Он попытался взять иглу и…
Тарелка с ветчиной, стоящая справа от артефакта полетела в одну сторону, тарелка с сыром – в другую, а почтенный мастер взмыл вертикально, приложился спиной к потолочной балясине и рухнул на стол. Лицом аккурат в тарелку с зеленью.
Виньо, ахнув, бросилась к мужу.
– Горазд же ты, уважаемый Йожевиж, порхать! – заметила Руфусилья, помогая Яго и Дробушу стащить обездвиженного гнома со стола.
Вителья не выдержала – улыбнулась. Потеря Тариши застряла в ее памяти, как пресловутая игла в воротничке, но волшебница была не одна. Рядом были друзья, которые разделяли с ней и горе, и радости, которые понимали и поддерживали ее даже в таких непростых ситуациях, в каких им приходилось оказываться.
– Бородатая мама моя! – воскликнул Йож, свирепо играя бровями, и явно силясь подвигать чем-нибудь еще. – Что это было, други?
Тори захохотала. Виньо с ужасом посмотрела на нее. Вита оглядела всех, заприметила лукавые улыбки и все поняла.
– Они тебе ничего не сказали, почтенный мастер? – спросила она, присаживаясь рядом на корточки. – Ай, какие нехорошие!
– Это был эксперимент! – заалев щеками и явно набравшись храбрости (в компании Йожа и Виньо он пока робел), сообщил полностью отошедший от паралича Альперт. – Что интересно – меняется вектор отшвыривания! Меня, Тори и Яго бросало в сторону, а уважаемого Йожевижа – вверх. Интересно, от чего это зависит?
– Для выводов слишком мало статистики, – проворчал Дробуш, и посмотрел на Руфусилью, – из всех нас только почтенная рубака еще не испробовала на себе действие артефакта.
– Ну вот еще! – возмутилась та. – И не подумаю прикасаться к этой гадости! Зато я с удовольствием прикоснусь, наконец, к еде, пока никто больше не покусился.
– Ну, я бы не был так уверен… – послышался знакомый голос.
Кипиш, восседая в центре стола, держал в одной руке улетевшую ранее тарелку с сыром, в другой – тарелку с ветчиной и поглощал еду с неимоверной скоростью.
– Богов надо кормить не только верой, – сообщил рябой месяц, и слизнул зацепившийся за рог салатный лист. – Это открытие я совершил только что! Так что не стой столбом, уважаемая Виньовинья Агатская, а нести еще яства и выпивку. Твой супруг скоро оклемается и сможет присоединиться к нам. Будем пировать!
– И что же мы будем праздновать? – поинтересовался рю Воронн.
– Будем праздновать жизнь! – Прошамкала древняя старуха. – Это хороший повод, поверь мне, Ягорай рю Воронн.
– Верю, – просто ответил Яго.
Еще войска не покинули город, как была объявлена дата коронации для Их Величеств Аркея Первого и Брунгильды. Время всегда возвращало себе то, что до́лжно, вернуло и в этот раз: дата пришлась на день зимнего солнцестояния, когда по легенде Индари меняла пресвятые тапочки на меховые и не менее святые сапожки. Когда-то, именно в этот день, состоялись свадьбы принца Аркея и Бруни, принца Колея и принцессы Ориданы.
В Вишенроге отгорели прощальные костры, уплыли погребальные ладьи, и жители города с энтузиазмом начали украшать его, готовясь к празднеству и стараясь забыть страшные события, произошедшие накануне и вошедшие в историю под названием Бунт бешеных.
