– Ну, тогда я! – храбро заявила Вителья, подошла к Дробушу и кончиком указательного пальца коснулась до артефакта.
И…
Ничего не произошло.
Волшебница осторожно взяла «проволоку» и повертела перед глазами. Странный металл – если это был металл! – казался раскаленным и едва уловимо светился, но на ощупь был холоден, словно хранился в глыбе льда. На утолщенном конце артефакта было узкое вертикальное отверстие, другой его конец был заострен.
– Игла и есть, – заворчал Дробуш. – Вита, прости, я не хотел!
– Все нормально, Дробушек, – пробормотала она в ответ. – Ничего страшного эта вещь из другого мира пока не сделала, зато мы уяснили, что трогать ее не стоит никому, кроме тебя и меня.
«И меня! – раздался в ее сознании безмолвный голос. – Ну и еще некоторых товарищей, о которых знать тебе, моя жрица, еще рано!»
«Ты знаешь, что это такое?» – мысленно воскликнула волшебница.
«Конечно, знаю, – хихикнул божок, – но не скажу».
И пропал.
– Паразит! – одними губами сказал Дробуш, и Вителья была склонна с ним согласиться.
Немного подумав, она воткнула иглу под воротник куртки так, чтобы ее не было заметно, и повернулась к остальным. Тори, кряхтя и потирая отбитые об сестру места, уже поднималась с пола. Яго делал попытки встать. Альперт пока лежал неподвижно.
– Готовы? – спросила Вита и плавно повела руками, готовясь открыть портал.
Рубаки, не сговариваясь, подошли к Альперту и вздернули его на ноги.
– Благодарю! – повиснув на их крепких плечах, выдавил маг.
В открывшемся портале, словно в окошке, виднелось крыльцо дома.
Крыльцо, на котором выкуривал перед работой утреннюю трубочку почтенный Синих гор мастер Йожевиж Агатский.
Крыльцо пустовало, окна были закрыты ставнями, а из трубы не шел дым. Сердце Виты в буквальном смысле ушло в пятки. Конечно, Йож, как любой уважающий себя мастер, мог постоять за семью, да и Виньо прекрасно управлялась с луком. Но что такое двое даже очень опытных гномов против оравы бешеных оборотней?
– Яго! – вдруг раздался знакомый голос. – Вита! Дробуш!
Волшебница обернулась. К ним спешили вооруженный до зубов Йож и Виньо с верным луком за плечами.
– Други! Как я рад вас видеть! – возгласил гном и… замолчал.
– А где Тариша? – дрогнувшим голосом спросила Виньо.
Вгляделась в застывшее лицо Вительи, села на крыльцо и закрыла лицо руками.
– Рай? – осторожно спросил Йожевиж у Яго.
– Тяжело ранен, но выживет, – ответил тот. – Грой придет позже… Эта пара дней была для нас очень непростой. А как у вас? Где вы были?
– Когда началась заварушка, Его Сиятельство Арбиддон Снежский приказал нам с семьями укрыться в посольстве. Здание каменное, окна забраны решетками – оборотней мы могли не бояться. Только после того, как официально объявили, что с бешеными покончено, он разрешил разойтись, – пояснил Йож, с болью поглядывая на рыдающую Виньо, которую успокаивала Тори.
Вителья стояла в стороне, напряженная как струна. Казалось, она и хочет, и не может подойти, чтобы обнять и утешить подругу.
– Что произошло? – глазами указав на волшебницу, шепотом спросил Йож.
– Пригласишь нас с в дом, уважаемый мастер? – вмешалась Руфусилья.
– Ой, простите, уважаемая рубака! – спохватился гном. – Что-то я совсем растерялся от всех этих событий! Сейчас заварим морсу, да и в кладовке что-нибудь найдется.
Спустя некоторое время чайник весело свистел на печке, а на столе появились ломти хлеба, нарезанные ветчина и сыр, зелень.
Виньо немного успокоилась, но все равно продолжала всхлипывать и вытирать слезы.
Когда все уселись за стол, пустые места, которые обычно занимали Дикрай с Таришей и Грой безжалостно бросились в глаза. Вита глотнула горячего морсу, который разлила Виньо, выдохнула, словно собиралась броситься в холодную воду, и произнесла:
– Не знаю, простишь ли ты меня, уважаемая Виньовинья Агатская, за то, что я сделала, но хочу, чтобы между нами не было недомолвок. Если после ты или Йож перестанете со мной общаться – я пойму и приму.
– Вита, ты меня пугаешь, – пробормотала бледная гномелла и села рядом с мужем, приготовившись слушать рассказ.
О событиях прошедших дня и ночи Вита рассказывала кратко и без эмоций. Ее голос лишь чуть изменился, когда она говорила о том, последнем залпе малопушек, грохот которого все еще стоял у нее ушах. Она боялась постыдно расплакаться, а ведь боевому магу такое не к лицу! Поэтому представляла себя архимагистром и старалась говорить, используя те холодные и отстраненные интонации, которые часто слышала от Никорин.
Когда волшебница замолчала, в комнате воцарилась тишина. Виньо перестала шмыгать носом, и теперь сидела с прямой спиной, расширенными от волнения зрачками уставившись на Вителью.
– Эх, Тариша, Тариша, – тяжело вздохнул Йож, – так сильна была ее ненависть к людям, что она поддалась ей, а ведь совсем немного оставалось – она уже начала доверять нам!
