– И почему умные люди так боятся вечности? – спросила она сама себе. И сама же себе ответила: – Вопрос риторический.
Дверь, ведущая из королевских покоев на балкон, была распахнута. На балконе, в кресле-качалке, закутанный в медвежью шкуру, сидел Редьярд, – уже не Его Величество! – и терпеливо подписывал приглашения на коронацию собственного сына. Стопка справа – неподписанные письма – уменьшалась. Стопка слева росла.
У парапета слонялась долговязая, закутанная в зимний плащ фигура, и таким унынием веяло от нее, что Редьярд старался в ту сторону не смотреть.
– Да ты сядешь, наконец? – рявкнул он, когда терпение лопнуло. – У меня уже в глазах рябит. Давай, займись делом, расскажи что-нибудь, рассмеши меня!
– Я могу тебя разжалобить, чтобы ты решил вернуть себе корону? – мрачно спросила фигура и опустилась во второе кресло. – Прости, братец, у меня нет настроения веселить кого бы то ни было, включая тебя.
Редьярд кинул на Дрюню внимательный взгляд. В душе зашевелилось неприятное чувство. Похожее было, когда он уходил от границы леса, так и не дождавшись возвращения Стремы. Аркаеш его побери, этого шута! Мы в ответе за тех, кого приручаем, но иногда судьба сильнее нас. Или мы ее сильнее?
– Не держи на меня зла, братец, – мягко сказал Рэд, – ты давно знаешь, чего я хочу на самом деле. Тебе и объяснять ничего не надо.
– Не надо, – качнул головой шут. – Но я не могу представить этот дворец – без тебя. И что я буду делать? Кого веселить?
– У твоего Лягушонка есть поместье с отличным доходом, – воскликнул Редьярд, – так что ты больше не беден, братец. Пораскинь, как распорядиться деньгами, да заведи собственное дело! Вспомни о своей книге, той, которую ты пишешь… Как, бишь, она называется?
– Путеводитель «Обжираловки, вкусняшки и вусмертьупиваловки славного города Вишенрога, с разбивкой на содержимое кошельков и силу желудков».
– Точно! Отчего бы тебе не стать ресторатором? Покушать ты любишь, жена у тебя – первоклассная повариха. Станешь толстым и важным, в бархатном камзоле за стойкой денежки считать, а? Воплотишь лучшие блюда из своего Путеводителя…
– Отстань, братец, – вяло махнул рукой Дрюня, вытащил из стопки подписанных писем первый попавшийся свиток и немного оживился. – О, и гномы ожидаются? Во главе с Их Подгорным Величеством Виньогретом?
– Ну как же без него, – ухмыльнулся в усы Редьярд. – Драгобужье, считай, теперича первый друг Ласурии – вон как нам помогли, когда Бунт бешеных случился. Мы бы, конечно, и без них справились, но потери личного состава были бы совсем другими. Друзей надо всячески привечать, братец, да и просто приятно представить, что я утер нос Понтеломусу Крейскому, ведь ему приглашения я не отправлю!
– А ты отправь, – хихикнул Дрюня, – будет весело, если он решит приехать!
Рэд в задумчивости почесал бороду.
– Почему бы и нет? – пробормотал он. – Мы же – гонцы мира и понимания на Тикрее, не так ли?
Редьярд обмакнул перо в чернильницу и принялся писать. Заглядывая ему через плечо, Дрюня читал вслух: «Многие лета тебе, асурх Понтеломус Крейский, любимец богов! Как ты знаешь, в нашем государстве произошли некие события, которые серьезно подорвали мое здоровье, в связи с чем корона Ласурии переходит к моему сыну, наследному принцу Аркею. Мы были бы искренне рады видеть тебя на коронации, владетель Понтеломус, которая состоится…».
– Владетель? – уточнил шут. – Что еще за владетель?
– Асурх с крейского переводится как владетель мира, – пояснил Редьярд.
Дописал дату, подписался. Кинул свиток в одну из куч, посмотрел на Дрюню и добавил:
– Если он действительно приедет, я тебя казню. Как там Колька обещал: вырву язык и отрублю руки?
– Да не приедет этот… владетель, – презрительно заржал шут. – Зато о тебе пойдет слава, как о миротворце, мол давнишнего врага пригласил на коронацию сына. Да еще «искренне рад видеть»!
– Ну смотри, я предупредил, – предупредил Рэд. – А теперь давай-ка, проведай своего Лягушонка и моих внуков. А потом придешь, расскажешь мне, как они там…
– Могу и не ходить, так знаю – лопают да дрыхнут, – обиделся Дрюня, – и иногда… того…
– Про «того» не надо, а вот как лопают и дрыхнут, расскажешь! – повысил голос Редьярд. – Иди, я сказал!
– Ну ладно, понял-понял! – поднял ладони шут. – Ухожу!
Когда дверь за ним закрылась, Редьярд встал, сбросил шкуру и с наслаждением потянулся. Хорошо было ощущать себя живым. И вообще – ощущать!
Тяжело ступая, он вернулся в покои, сел за стол у окна, на котором уже дымился в кувшине горячий морс с медом и лежали на тарелке вафли, и подвинул к себе зеркало связи. Ответа ждать пришлось недолго. Амальгама потемнела, показала низкий потолок, стол из векового дуба, письменный набор из чистого золота, украшенный самоцветами, и его хозяина – рыжего, как пожар гнома, который читал какую-то книгу.
– Приветствую Твое Подгорное Величество и желаю тебе долгие лета и крепкого здоровья, дабы прожить их в достоинстве и удовольствии! – воскликнул Рэд. – Уделишь ли мне минуту?
– Твое Ласурское Величество! – радостно прогудел гном. – Рад, рад! Как драгоценное здоровье?
