Очень долго было тихо, и тишина заполняла собой всё пространство между небом и землёй. А потом послышались отдалённые голоса. Голоса возникли из тишины. Сначала робкие и хрупкие, как молодые побеги, они постепенно усиливались, набирали мощь. Пел церковный хор. И пространство вибрировало в резонанс звукам. Оно изменило кривизну: из выпуклого превратилось в вогнутое. Земная поверхность словно развернулась, как рулон бумаги, и Арсению было видно всё: и голубые ленты рек, разрезающие зелёный ковёр на лоскутки, и ослепительно-белые снега на полюсах, и жёлтые, качающиеся барханы пустыни, среди которых возвышалась таинственная фигура Сфинкса, хранителя Истины.
Человек с телом Зверя или Зверь с лицом Человека -- кто он?
К Сфинксу вела Дорога. Извилистая, каменистая Дорога, по которой шли люди. Их было много, они заполоняли всю Дорогу, и издали это шествие было похоже на исход беженцев. Старики, женщины, дети. Некоторые из них несли с собой нехитрые пожитки; некоторые тянули, толкали примитивные повозки, на которых сидели и лежали совсем слабые и больные.
Арсений подошел поближе, на самую обочину, и принялся всматриваться в лица людей. Усталые, запылённые лица, на которых читалось страдание.
-- Кто вы? -- спросил Арсений. -- Куда вы идёте?
Но ему никто не ответил.
Арсений стоял довольно долго, но люди проходили мимо, словно не замечая его.
Наконец, в толпе мелькнули две маленькие фигурки, показавшиеся Арсению знакомыми. Он пригляделся получше и узнал Сашку и Ленку с заправки в Сегеже.
-- Сашка! Ленка! -- позвал их Арсений, и дети подошли к обочине.
Они держались за руки, словно боялись потерять друг друга.
-- Привет! -- сказал им Арсений.
-- Ну, привет, -- буркнул в ответ Сашка.
Ленка промолчала.
-- А где ваш Васька? -- спросил Арсений.
-- Нету Васьки, -- угрюмо ответила Ленка. -- Простудился сильно и умер. Мы его в больницу отвели, а врач сказал, что поздно. Васька там и умер.
-- Вы что, не купили ему куртку?
-- Нет. Маманька деньги увидела и отняла, -- сказал Сашка. -- Вот если бы ты нас тогда с собой забрал... В Питере мы бы не пропали: видишь, сколь народу туда идёт.
И Сашка повёл рукой в сторону идущих по Дороге.
-- Не мог я вас взять, -- виновато сказал Арсений.
-- Почему? -- наивно спросила Ленка.
И Арсений не нашёлся, что ответить.
-- Откупился. От совести откупился. Сто рублей -- не дорого. От маманьки спасибо тебе, -- сказал Сашка и презрительно сплюнул. -- Пошли, Ленка. До Питера ещё далеко. Успеть бы дойти до холодов.
И дети побрели дальше.
Откуда-то со стороны выскочил Рекс, безразлично глянул на Арсения и, мотнув головой, пристроился сзади за Ленкой и Сашкой.
А люди всё шли и шли...
Нарушая серость и однообразие идущих, из-за поворота показалась стройная колонна. Моряки в военной форме шагали в ногу, как на параде. И чёрные, блестящие ленты с тиснёной золотом надписью "Курск" полоскались, трепетали на ветру.
Совсем молодой офицер снял с головы фуражку и вытер платком потный лоб.
-- Как делишки, пехота? -- спросил он у Арсения. -- Ты тут наших братишек не видел?
-- Каких?
-- Тех, из Долины Славы.
-- Нет, -- ответил Арсений.
-- Далеко ушли. Но ничего -- догоним, -- уверенно сказал офицер и крикнул, обращаясь к строю: -- Шире шаг!
Потом оглянулся на Арсения и снова крикнул:
-- Флотский привет Миколе! Мы его помним!
И, надев фуражку, бросился догонять колонну.
Поднимая клубы бурой пыли, у обочины тормознул БТР. Механик-водитель, высунув голову в люк, крикнул Арсению:
-- Чего ты стоишь? Приказ слышал?
-- Какой приказ?
-- Не какой, а -- чей. Приказ Верховного. Всё: конец войне!
Арсений молчал.
-- Ты не понял, -- снова сказал механик-водитель. -- Войны больше не будет. Никогда! Верховный издал приказ: мир, навсегда -- мир!
Механик водитель снял гермошлем, обнажив стриженый ёжик светлых волос, и улыбнулся.
-- Чего ты стоишь? -- снова спросил он. -- Передай приказ всем. Всем, кого встретишь. Ты ведь ещё можешь вернуться.
Потом огорчённо выдохнул:
-- Эх, мне бы хоть одним глазком на маму взглянуть! Как она там? Я ведь был у неё единственным. Ты, если встретишь её, помоги, чем можешь. Ладно?
-- Ладно, -- ответил Арсений.
-- А приказ передай. Умри, но передай. Всем, кого только встретишь. Надо, чтобы знал каждый. Это -- главное.
-- Передам, -- заверил Арсений. -- Всем, кого только встречу.
Механик-водитель снова надел гермошлем и нырнул в люк. БТР, поднимая пыль, отъехал от обочины и скрылся за очередным поворотом.
Арсений снова стал всматриваться в лица людей и вдруг в толпе, на другой стороне Дороги увидел жену и дочь.
-- Аня! Оля! -- закричал он и рванулся на Дорогу.
Но Дорога не приняла его.
-- Аня! Оля! -- снова и снова кричал Арсений.
Они не слышали.
Обессилев, Арсений сел на обочине и заплакал, закрыв ладонями лицо.
-- "Блаженны плачущие, ибо они утешатся". Плачь, плачь, и не стесняйся своих слёз: злой человек плакать не станет, -- услышал Арсений чей-то голос и поднял глаза.
